Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 247 – Элис Нокс

Я рухнула рядом, и руки сами потянулись к его груди, легли поверх ладоней Лиса. Что-то внутри меня дёрнулось — рванулось наружу с такой силой, что перехватило дыхание.

Не некромантия. Не холодное серебро смерти.

Что-то тёплое, живое, забытое.

Из моих ладоней пробился зелёный свет — цвета первых побегов сквозь талый снег, распускающихся бутонов, сока в стволах деревьев по весне. Магия жизни, возрождения, та самая сила, что текла в жилах каждого правителя Весеннего Двора. Сила, которой я не пользовалась целую вечность.

Когда-то, в той жизни, что казалась теперь чужим сном, я была целителем. Я дарила жизнь, а не отнимала её. Весна пела во мне, и я знала каждую ноту этой песни.

Но та девушка умерла. Я похоронила её под кровью и троном, под короной из шипов и бесчисленными смертями.

— Верена? — голос Лиса прозвучал удивлённо.

Я не ответила. Магия вырывалась потоком — неуверенным, дрожащим, как забытая мелодия, которую пытаешься напеть спустя века. Я не помнила, как её направлять, но она сама текла туда, где её отчаянно ждали — в остановившееся сердце, в лёгкие, что больше не дышали.

Зелёный свет сплёлся с золотым сиянием Лиса, два потока магии слились воедино — жизнь и свет, весна и солнце, надежда в царстве мёртвых.

— Живи, — прошептала я, и слёзы катились по щекам, капали на его неподвижное лицо. — Я отдам всё. Корону, силу, последний вдох. Только вернись ко мне.

Его грудь вздрогнула.

Вдох.

Хриплый, судорожный, рваный — как утопающий, что вырвался на поверхность после бесконечных секунд под водой и жадно хватал воздух, не веря, что снова может дышать.

Звук разнёсся по катакомбам эхом — самый прекрасный звук, что я слышала за десять тысяч лет.

Он дышит.

Боги. Боги. Он дышит.

Слёзы полились потоками, размывали мир вокруг, капали на пол, на руки, смешивались с его кровью.

Кейлан выдохнул с таким облегчением, что звук вышел почти как всхлип, и упал на спину, раскинув руки. Грудь судорожно вздымалась.

— Жив, — выдохнул он в потолок. — Боги... он жив.

Лис убрал руку, и свет мгновенно погас. Он рухнул рядом на бок, тяжело дыша, закрыл глаза.

— Едва... — прошептал он хрипло. — Ещё секунда... и потеряли бы навсегда.

Я не слышала их, не видела никого, кроме него.

Наклонилась ниже, и дрожащие руки потянулись осторожно, будто прикасались к чему-то невероятно хрупкому.

Коснулась щеки — тёплой, живой, влажной от пота.

Провела пальцами по волосам — мягким, спутанным, они скользили между пальцев, как шёлк.

Вернула ладонь на грудь — там, где секунду назад была рана — и почувствовала под кожей толчок.

Сердцебиение.

Слабое, неровное, но живое и настоящее.

Бум-бум. Пауза. Бум-бум. Пауза. Бум-бум.

Ритм жизни, что я не слышала, не чувствовала десять тысяч лет.

Новая волна рыданий захлестнула с головой. Я склонилась к нему, сплела пальцы с его — холодными, безжизненными, но я держала крепко, отчаянно, не давая миру забрать его снова.

— Морикай, — прошептала я сквозь слёзы, и голос дрожал так сильно, что слова едва различались. — Вернись. Пожалуйста. Я здесь. Я не предавала тебя. Это был не я. Клянусь тебе. Клянусь всем, что у меня есть.

Губы нежно, отчаянно коснулись его лба. Я целовала холодную кожу снова и снова.

— Я прошла через ад, чтобы найти тебя, — продолжала я, и слёзы капали на его лицо, скатывались по вискам. — Я больше никогда тебя не потеряю.