Книга Пламя в небе, страница 50 – Софи Джордан

— Это недопустимо, милорд, – вмешался король, ободряюще тронув за руку королеву. – Мы должны быть уверены, что вы узаконите свой союз. И не снимете вуаль с лица нашей дочери.

— Не беспокойтесь, ваше величество. Я исполню свой долг, не потревожив вуаль принцессы. В конце концов, здесь ведь важно не ее лицо, верно?

Я вздрогнула, будто меня ударили, но, разумеется, он был прав. Мое лицо не имело значения. Я не имела значения. Важно было только мое тело. В горле заклокотал безрадостный смех. Попомнит он свои слова, когда после я открою ему свое лицо.

Ответ лорда Дрихтена, видимо, удовлетворил короля. Он переглянулся с королевой и лордом-регентом, затем кивком дал свое благословение.

Не дожидаясь дальнейших комментариев, мой муж рывком задернул полог – запечатал нас внутри занавесей на всю брачную ночь.

При задвинутых занавесях мой мир потемнел, но не до кромешного мрака. Глаза кое-что видели. Свет сочился в отдушину над кроватью, рассеивая непроницаемую мглу.

Сев в постели, я стала пятиться дюйм за дюймом, пока не уперлась в изголовье. Дальше продвигаться было некуда. В ушах отдавался гулкий стук сердца. Рука непроизвольно взметнулась вверх, пальцы обхватили отполированное временем гладкое дерево спинки кровати, в которую я вцепилась так, будто боролась с ураганным ветром – или готовилась противостоять надвигающейся буре.

Сидя на корточках, мужчина настороженно наблюдал за мной с другого края кровати, чем напоминал мне Зверя, каковым и слыл. Полностью оправдывал свое прозвище. Большой опасный зверь, который, напружинившись, выжидал подходящего момента, чтобы напасть на добычу.

Я сделала глубокий вдох, поражаясь тому, что мне тепло, хоть в комнате и было непривычно холодно. Из-за занавесей не доносилось ни звука. Мы были запечатаны в нашем собственном маленьком коконе, спрятаны от остального мира, и за это я была благодарна. Страх начинал глодать меня, стоило мне подумать о тех, кто находился за занавесями. Теперь я воспринимала присутствие публики не так, как раньше, до сего момента, и желчь подступала к горлу, едва я представляла, как придворные стоят там, напрягают слух и зрение, пытаются подсматривать в щели, находя удовольствие в моих страданиях. Ибо именно этого они жаждали. Тишина их не устраивала.

Они хотели видеть. Хотели слышать. Хотели драмы.

В нашем иллюзорном укрытии царила мягкая мгла. Конечно, для него эта мгла была менее густая. Ведь у него на лице вуали не было.

На несколько мгновений мы оба замерли в напряженном противостоянии, не шевелились, не издавали ни звука, и в сознание вдруг закралась мысль, что, быть может, он солгал королю. Быть может, он не намерен вступать со мной в близость, чтобы придать нашему браку законную силу.

Обдумывая такую возможность, я внезапно услышала:

— Ну что, приступим, м-м?

Значит, это не вероятность. Дело решенное.

Все произойдет, как задумано.

Проглотив комок в горле, я кивнула. Это и к лучшему. В противном случае нас ждал бы целый клубок осложнений.

На четвереньках он подполз ближе.

— Голоса у тебя тоже нет, как и лица, так, что ли, девица? – сипло проскрежетал он, явно тоже предпочитая не быть услышанным зрителями. По крайней мере, в этом мы с ним были согласны.

Усилием воли я заставила себя расслабиться, перестала вжиматься в изголовье кровати.