Книга Пламя в небе, страница 35 – Софи Джордан

Как это ни удивительно, но на моем теле не было шрамов, к чему я не любила привлекать внимание, ибо эта моя особенность весьма озадачивала лорда-камергера.

Не раз он обвинял меня в том, что я ведьма, причем ведьма кровавая, отличительной чертой которой являются огненно-рыжие волосы. Такие ведьмы владеют самой темной и могучей магией. Он предупреждал короля и королеву, что меня специально внедрили во дворец, дабы я всех сгубила.

На мое счастье, слава богу, они не принимали всерьез подозрения лорда-камергера. В глазах родителей способность моей кожи к быстрому заживлению являлась лишь доказательством того, что быть девочкой для битья мне предназначено свыше. Будь они убеждены в обратном, меня ждал бы костер. Я оказалась бы брошена в огонь, сожжена – уничтожена. Как и все, наделенное магией.

Когда драконы были истреблены, в центре внимания оказалось ведовство, и началась охота на ведьм. Подобно драконам, ведьмы должны были исчезнуть с лица земли. Их объявили вне закона. За их головы обещали вознаграждение. Уничтожению подлежали ведьмы крови, теней, лесные, костяные – все без исключения. Различий между ними не делали. Они были другие. Все другое вызывало страх. Ведьмы обладали магической силой, а магию не просто боялись. Магию ненавидели. Охотились не просто на драконов или ведьм… охота велась на магию.

Магия была врагом.

Те ведьмы, которым удалось спастись, предпочли укрыться в дальних уголках королевства, нежели разделить участь драконов. Те, кто не сумел вовремя сбежать, сдерживали свои магические силы, похоронили их глубоко в себе и постарались смешаться с обычными людьми. Они стали женами, матерями. Занимались традиционными ремеслами: были деревенскими белошвейками, местными повитухами, стряпухами. Они убили в себе магию, раздавили ее в пыль, чтобы самим не закончить жизнь на костре, не превратиться в пепел, развеянный ветром.

Я знала, что ведьмам нельзя сопереживать. Это были недобрые существа, с помощью своей магии они творили зло. Я слышала множество таких историй. Они путали и помрачали сознание, похищали младенцев, соблазняли добропорядочных мужей и жен, крали богатства у невинных людей, насылая на них чары. Только…

Только я слышала и другие истории.

Рассказывали, что ведьмы помогали людям бороться с драконами. Так почему мы их то любим, то не любим? Почему мы обратились против них?

Когда я попросила гувернантку это объяснить, она сказала, чтобы я не задавала глупых вопросов и дала ей закончить урок. И я больше не спрашивала, но никто не мог запретить мне думать о ведьмах, представлять, как они спасаются бегством, прячутся, выживают. И, хорошо это или плохо, я радовалась за них. Радовалась, что они существуют, пусть их и осталось мало.

Из года в год лорд-камергер мою так называемую «устойчивость» к плетке воспринимал как вызов, нередко от злости он терял самообладание и, преисполненный решимости во что бы то ни стало оставить неизгладимые шрамы на моей спине, хлестал меня люто, свирепо, со всей силой кипевшей в нем ярости. В такие вечера, исполосованная кровоточащими рубцами, я возвращалась в свою комнату согнувшись от боли, но утром просыпалась исцеленной, с затянувшимися ранами, и это я тщательно скрывала от остальных. С моей стороны это была постоянная борьба. Сокрытие того чуда, на которое было способно мое тело.