Книга Пламя в небе, страница 123 – Софи Джордан

Не бойся своей силы.

Но я уже боялась. Боялась своей силы. Боялась себя самой.

Я чувствовал ее. Чувствовал, что нить, связующая нас, натягивается в воздухе – вот-вот лопнет. И все же каким-то чудом она не обрывалась.

Лес становился почти непроходимым. Мы шли вереницей, один за другим, будто узники, упорно бредущие навстречу своей судьбе.

День близился к вечеру, но еще не угасал. Однако лучи солнца не достигали лесной почвы. Ленты тусклого света, пробивавшиеся сквозь густую листву, лишь едва рассеивали мрак. Хотя до заката было еще далеко, нас окутывала мрачная серая мгла.

— Фелл! – окликнула меня Мари хриплым шепотом, словно у нее пересохло во рту, хотя на боку у нее болтался бурдюк с водой. Любой выбьется из сил, пробираясь через нескончаемые дебри. – Мы зашли слишком далеко.

Слишком далеко.

Перед глазами возникли картинки: Тамсин. Дымящиеся останки Аркина. Дракон.

Черту «слишком далеко» мы давно оставили позади.

Не отвечая, я целеустремленно пробивался через непролазные заросли. Я не мог ей объяснить, что мною двигало. Мари не поняла бы. Я сам этого не понимал. Мари и остальные подумают, что я тронулся рассудком. И пытаться им что-то втолковать – пустая трата драгоценного времени. Времени, которое следовало посвятить поискам Тамсин, если я хотел ее найти.

Мы шли и шли, забираясь в самую дремучую чащу, где деревья стояли стеной. Их корни и стволы сплетались между собой и низкими кустарниками, с сучьев свисали целые полотнища лишайников, за которые невозможно было проникнуть.

Лес трещал, пульсировал, дышал, внимательно наблюдая за нами. Легкие забивало зловоние едких запахов – вековых деревьев, гнили, мускуса и серы.

— И зачем только мы сюда поперлись? – пробормотал Магнус, тяжело отдуваясь.

Вопрос скорее риторический. Но резонный. Мы находились в самой глубине скога, среди болот, куда прежде не осмеливались заглядывать. Это место мы всегда обходили стороной, но сейчас я был здесь, подчиняясь зову крестообразного шрама, от которого моя ладонь вибрировала и жужжала, как пчела, направляя меня, заставляя идти вперед.

Пентерру я исходил и изъездил вдоль и поперек, но непосредственно в ског никогда не наведывался. Отваживался лишь приближаться к его краю, объезжать по периметру, но в самую глубь чащобы не заходил. Никогда не совался в чрево зверя.

Защита земель Приграничья всегда была сопряжена с риском. Иначе и невозможно. Каждый день становился своего рода вызовом. Захватчики с севера. Разбойники с севера, с юга. Разбойники с запада и с востока. С завершением эпохи Истребления драконов конфликты не исчезли.

Но это? В дебри скога я никогда не заходил. Это было бессмысленным риском. Мне ничего не требовалось в этих глухих, удушающих лесах. Там не существовало никого и ничего, что я должен был защищать. Не было никого и ничего, что я хотел бы забрать.

До сей поры.

Ског являлся одним из немногих девственных уголков королевства. Он оставался таким, каким был сто лет назад. Тысячу лет назад. Лес, где царила вечная ночь. Колдовской, убийственный, он полнился треском и шипением – звуками, которые терзали и завлекали. Ског был живым дышащим существом. Чудовищем с клыками и когтями, которые хватали всякого, кто подходил к нему слишком близко. Тех, кто по глупости или по несчастливой случайности забредал в ског, больше никогда не видели. Во всяком случае, так гласила молва. А люди без оснований болтать не станут. Не бывает дыма без огня.