Книга Лихие приключения вдовы со стажем, страница 36 – Елена Аркадьева

И в этот момент, когда казалось, что всё летит в тартарары, дверь в зал с грохотом распахнулась, и в него стремительно влетел знакомый мальчишка.

Все головы разом повернулись к этому наглому шкету. Отовсюду раздались возмущенные возгласы.

Он, не обращая никакого внимания на служителей порядка, метнулся прямо ко мне и сунул в оцепеневшие от напряжения руки плотный свёрток.

— Для вас, мадам! Срочно! — прошептал пацанёнок и так же стремительно ретировался, прежде чем его успели схватить.

Мои пальцы не слушались, когда я разрывала бумагу, из которой выпало несколько фотокарточек.

«Аллилуйя!» — мысленно воскликнула я, радуясь тому, что в этом мире уже появились фотокамеры.

Первый же снимок позволил мне вздохнуть с облегчением. На нём был запечатлен злополучный «свидетель», который принимает увесистый конверт от … Олафа де Ланжерона. На следующих кадрах он же, явно пьяный, в обществе сомнительных личностей в игорном доме, о котором по городу ходили дурные слухи. Ещё снимки, ещё факты, выстроенные в четкую, неоспоримую цепь: шантаж, долги, сговор…

Пасынок, словно почувствовав опасность, не отрывал от меня своего злобного взгляда. Я намеренно медленно поднялась с кресла и направилась в сторону судьи.

— Ваша честь, — несмотря на испытанное потрясение, мой голос звучал достаточно ровно и спокойно. — Предлагаю ознакомиться с любопытными материалами, чтобы оценить объективность данного свидетеля.

Тишина в зале стала абсолютной. Судья надвинул пенсне на переносицу и принялся изучать снимки медленно и методично. Адвокат Олафа вскочил с криком «протестую!», но его голос потонул в заголосившей толпе. Блюститель закона лишь поднял руку, требуя молчания, не отрываясь от доказательств.

Я не сводила глаз с человека на свидетельском месте. Его светская маска никуда не делась, он продолжал излучать уверенность и самодовольство, даже не осознавая того, что бедная женщина, против которой он сговорился со своим нанимателем, чтобы прикрыть долги, больше не хочет жить…

Я еле сдерживала себя, чтобы не отхлестать его по наглой холеной роже, но, отчетливо понимая, что этим только усложню и без того непростую ситуацию, терпеливо дожидалась решения судьи.

Пасынок сидел, откинувшись на спинку кресла, но его показное равнодушие было фальшивым. Я видела, как напряглись его скулы, а пальцы нервно теребили лацканы камзола. Весь его хитрый план использовать грязный подтекст, чтобы отнять наследство, дал обратный ход. Эти фотокарточки были не просто доказательством лжесвидетельства — они были уликой в сговоре, попытке подкупа и давления на правосудие. Теперь под прицелом оказался он сам.

— Протест отклонён, — раздался, наконец, сухой, чёткий голос судьи. — Материалы принимаются в качестве доказательств. Стороне обвинения будет выставлен встречный иск за попытку ввести суд в заблуждение. Маркиза де Ланжерон, как женщина, подвергшаяся намеренному оговору, полностью оправдана! Судебное слушание объявляю закрытым!

Я медленно опустилась на свое место. Дрожь в руках утихла, сменившись странным, ясным спокойствием. Ярость ушла, оставив после себя холодную решимость: процесс мы выиграли, осталось только стабилизировать окружающую обстановку…