Книга Лихие приключения вдовы со стажем, страница 31 – Елена Аркадьева

Это были настоящие сокровища, погребенные под крышей, как если бы сам дом решил укрыть их от посторонних глаз, как самое драгоценное наследство.

Далее, в глубине пространства расположились сундуки — деревянные громады, обитые потёртой кожей и металлическими уголками. Я, не помня себя от возбуждения, откинула крышку одного из них, и моему взору предстали старинные платья и костюмы из дорогих тканей с изумительными вышивками и отделкой из драгоценных камней. Это было уж точно не старое барахло, а настоящие артефакты, хранящие память об исторических событиях и целых эпох.

Да, похоже, здесь все «зажрались» в этой реальности, раз такие уникальные вещи забросили на старый чердак, который находился в открытом доступе.

Я двигалась среди этих молчаливых свидетельств прошлого, как в необычном музее, пока мой взгляд не наткнулся на ещё одну дверь.

Это была массивная дубовая конструкция с железными скобами. И замок на ней был оригинальный: старинный, сложный с крупной скважиной, в которую с обратной стороны был вставлен ключ, словно кто-то или «что-то» закрылся в этой комнате от всего мира, и ключ остался там, как окончательный и бесповоротный символ отказа от любого контакта.

Всё волнение от находок мгновенно улетучилось, сменившись жгучим любопытством, что же за этой дверью?

Я подошла ближе — ни звука, ни малейшего скрипа половиц, ни дыхания, ни движения…

«Что там может быть?» — пронеслось в моей голове. Кто мог закрыться, оставив ключ внутри? Почему Марта в своем отчете не сказала об этом? Была ли это просто кладовка, или что-то иное?

Сундуки с драгоценностями, картины, как произведения наивысшего искусства — всё это казалось теперь лишь прелюдией, лишь разложенным у всех на виду богатством. А настоящая тайна — сердцевина всех этих укрытых от постороннего глаза вещей, была заперта здесь, в нескольких сантиметрах от меня, охраняемая мрачным, почти мистическим молчанием…

Следующий день судебных слушаний принёс свои сюрпризы.

Я сидела на своем месте, спокойно наблюдая за собравшейся публикой. Пасынок, с холодным алчным взглядом, о чем-то тихо переговаривался со своим адвокатом, мистером Гровсом…

Когда судья предоставил тому слово, Гровс вновь затянул «тягомотину» о моем не надлежащем соблюдении траура по усопшему супругу. Звучало это сегодня ещё более гнусно и лицемерно, чем на вчерашнем заседании. Но это была лишь вводная часть их игры…

— А теперь, Ваша честь, — голос адвоката стал ядовито-сладким, и он победоносно посмотрел в мою сторону, — мы представим доказательства, которые прольют свет на истинный характер маркизы де Ланжерон — свидетеля её легкомысленного поведения и любовника мистера Вилекса.

Зал загудел. Сердце у меня пропустило удар, но не от страха, а от осознания низости своего противника.

И тут в поле зрения появился мистер Вилекс.

Я чуть не выдала себя вздохом облегчения, переходящим в горькую усмешку. Да, это был он — но не тот статный энергичный мясник, о котором шептались кумушки. Перед судом предстал человек, изменившийся до неузнаваемости в результате болезни. Его лицо было опухшим, землистого цвета. Сам мужчина тяжело дышал, поднимаясь на свидетельское место…

Но самое главное — я знала из той, вчерашней, случайно подслушанной болтовни в писчебумажной лавке, что последние три месяца он провел в столице, таскаясь по врачам. Его не было в этом городишке.