Книга Внеплановый отпуск, страница 25 – Елена Архипова

Даша, чтобы не упасть, обвила руками его шею, повиснув на нем тряпочкой. Прошептала, уткнувшись лицом ему в грудь:

— Это было… было…

Он не дал ей договорить, перебил:

— Это было только начало. — Выключил воду, закутал её в большое полотенце и вынес из ванной. — У нас с тобой вся ночь впереди.

Подхватил на руки легкую, как пушинка, девушку и понес свою драгоценность в спальню.

Ему не нужен был свет, он и так отлично ориентировался в своем доме. Но он хотел видеть Дашу, её прекрасное тело, ее глаза.

К тому же, она ведь сказала, что боится грозы, значит, нужны будут ещё свечи и в спальне.

Всё это Соболев понимал остатками разума, потому что он дико хотел её, Соболев-младший давно уже стоял колом, требуя и себе внимания.

Алексей положил Дашу на постель и шепнул:

— Я здесь, не бойся. Только свечи зажгу.

За окном опять сверкнула молния, но раскат грома пришел не сразу, значит, гроза уходила.

— Не надо, пожалуйста, — попросила, — мне будет некомфортно. К тому же в прихожей же горит свеча. Разве этого мало?

Он вновь мысленно обругал того придурка, который не смог объяснить и показать Даше, насколько она прекрасна. Потому что да, ему было мало. Он хотел видеть её, а не только чувствовать.

Она потянула его за плечи, приподнимаясь на локтях, и выдохнула почти виновато:

— Иди сюда. Только… Лёш, у меня давно никого не было.

Он замер на мгновение, встретив её взгляд, и мягко поцеловал в уголок губ:

— Я понял. Я буду аккуратным.

Он лёг рядом, приподнялся над ней, опираясь на предплечья, и она сама раскрылась перед ним, медленно и доверчиво разводя дрожащие бёдра и приподнимая таз навстречу.

Алексей вошёл не сразу: сначала коснулся головкой её влажного, пульсирующего входа, задержался на секунду, чувствуя, как она вздрагивает, а затем начал погружаться миллиметр за миллиметром, давая её телу привыкнуть к каждому сантиметру.

Даша выгнулась, впившись пальцами в простыни, и он ощутил, как её стенки сжимаются вокруг него с той особенной, почти девственной плотностью, от которой перехватывает дыхание.

— Больно? — выдохнул он останавливаясь.

— Нет, — прошептала она, прикусив губу, — просто… ты огромный. Такой тугой…

Он тихо засмеялся ей в плечо, целуя солёную кожу, и снова двинулся вперёд ещё глубже, ещё плавнее, чувствуя, как она постепенно тает под ним, как спадает напряжение с её живота, как бёдра начинают чуть заметно подстраиваться под ритм.

Он целовал её шею, скулы, дыхание, шептал что-то бессвязное, пока она не обвила его ногами, притягивая к себе, и тогда его толчки стали чуть смелее, чуть полнее.

Её ногти впились ему в спину, сначала осторожно, пугливо, а затем с отчаянной силой, оставляя влажные алые следы, а стоны уже не прятались в плечо, а вырывались наружу, рваные, горячие:

— Быстрее… Лёша, пожалуйста… я хочу…

Он послушно ускорился, его толчки стали глубже, почти жёсткими, с каждым разом доставая до самого дна, отчего она вскрикивала и выгибалась дугой, и он видел, как по её закрытым глазам пробегает дрожь, как губы беззвучно шевелятся, ловя воздух.

— Открой глаза, — попросил он хрипло, уткнувшись лбом в её лоб. — Хочу видеть, как ты тонешь в этом.

И она послушно распахнула веки, уставившись на него зелеными, влажными, с расширенными зрачками глазами, в которых плескалось такое чистое, обнажённое доверие, что у него на миг сбилось дыхание.