Книга Мама для дочурки бывшего, страница 7 – Рина Фиори

Там, в группе, мое время. Сейчас же я лишь чужая для Евы.

Я отворачиваюсь, делая вид, что рассматриваю котенка. Маленький, грязный, он жалобно пищит, тыкаясь мокрым носом мне в ладонь.

Чувствую себя такой же потерянной и грязной, как этот комок шерсти. Мне тоже хочется, чтобы меня прижали к груди и сказали, что все будет хорошо.

Марк несёт Еву к машине, не выпуская её из объятий. Она что-то тихонько ему рассказывает, а он кивает, прижимая её ещё крепче.

Наблюдать за ними больно. Это их мир, их семья. А я здесь лишь временный гость, призрак из прошлого, случайно забредший на праздник чужой жизни.

— Папа! – Ева вдруг оборачивается и смотрит на меня с таким видом, будто ее озарила какая-то невероятно крутая идея. – А можно Альбина поедет с нами?

Сердце замирает в груди. Этот невинный вопрос звучит как приговор. Я застываю на месте, не зная, что ответить. Смотрю на Марка, ищу поддержки, но он отводит взгляд, словно боясь прочесть в моих глазах отчаяние.

— Ева, Альбина работает, – тихо говорит Марк, стараясь не смотреть на меня. – Ей нужно возвращаться в группу.

В его голосе слышится нотка вины, и я понимаю, что он не хочет, чтобы я ехала с ними. Он боится, что мое присутствие нарушит их хрупкое семейное счастье.

И он прав. Я – чужая.

— Ну, папочка! – канючит Ева. – Пожалуйста! Ну, хоть разочек!

Девочка смотрит на отца умоляющими глазами, и я вижу, как он сдается. Он слишком любит ее, чтобы отказать.

— Ладно, – вздыхает. – Альбина, ты не против? Мы можем тебя подвезти.

— Нет-нет, мне совсем в другую сторону, – передаю в руки Евы котенка.

Вру. Я понятия не имею, в какую сторону едут Лазовские.

— Мы не против уклониться от маршрута, – Марк склоняет голову на бок и бросает на меня свой фирменный пронзительный взгляд.

Когда-то от этого взгляда у меня подкашивались коленки.

Сейчас же…

Сейчас я стараюсь не задумываться о том, что чувствую.

— Это и в самом деле лишнее, – лепечу уже не так уверенно и твердо. – Да и сумку я в группе оставила.

— Вернемся, заберем, – категорично вещает Лазовский.

Усаживает Еву в кресло, и когда мы оказываемся отрезанными от девочки закрытой дверью машины, мужчина вдруг обращается ко мне с просьбой.

— Если не сложно, выполни просьбу моей дочери. Она не выглядит травмированной из-за того, что потерялась. Возможно, она просто не успела испугаться. Но я знаю Еву, она иногда просто скрывает свои эмоции, прячет их где-то глубоко, а на самом деле все может быть иначе. Она могла испугаться и не показать этого, скрыть свои чувства за маской заботы об этом кошаке.

— Хорошо, я поеду, – киваю в ответ.

Всю дорогу до дома Ева не выпускает котенка из рук. Он, кажется, тоже привык к ней, свернулся клубочком у нее на коленях и тихонько мурлычет.

Марк молчит, сосредоточенно ведет машину, но я вижу, как он то и дело поглядывает на дочь в зеркало заднего вида. На его лице читается смешанное с усталостью облегчение.

— Его бы в ветеринарную клинику, – мужчина, вероятно, имеет в виду котенка.

— Не помешает, – зачем-то соглашаюсь.

Лазовский заезжает по пути в платную клинику для животных, меня оставляет с Евой.

Девочка весело рассказывает о том, как побежала за котенком, как хотела спасти его.

— Он перебегал дорогу, и я поймала его, – вещает беззаботно, а у меня сердце колет.