Книга Мама для дочурки бывшего, страница 17 – Рина Фиори

— Может, тебе просто нужна помощь? – вопрос звучит уже совсем по-взрослому.

Я улыбаюсь, чувствуя, как комок подступает к горлу.

Ева права, конечно. Мне нужна помощь. Но как объяснить маленькой девочке, что иногда самая большая помощь – это просто оставить пазл в покое и дать времени все расставить на свои места?

Что иногда нужно научиться жить с неполной картинкой, с темными пятнами, которые никогда не исчезнут?

— Спасибо, Ева, – говорю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Ты очень добрая. Но, знаешь, есть такие вещи, которые каждый должен пережить сам. Как будто самому научиться ходить. Можно поддержать, можно подсказать, но первые шаги нужно сделать самостоятельно.

Она немного хмурится, но не отступает.

— Но ведь вместе легче, правда? Вместе можно быстрее найти нужные кусочки.

Я вздыхаю. Она права. Вместе действительно легче. Но я боюсь. Боюсь, что, впустив кого-то в свой пазл, я только все запутаю.

— Папа совсем похудел, – признается вдруг, прижимаясь ко мне.

— Твой папа просто много работает, – пытаюсь скинуть с себя ответственность за то, что творится с Лазовским.

Он теперь стабильно задерживается в университете, забирает Еву последней.

Правда, иногда мне кажется, что это такой хитрый способ остаться со мной наедине. Предложить подвезти, занять все мое внимание, когда других детей и родителей уже нет рядом.

— Угу, а еще у него на столе вместо моей детской фотографии теперь та, что он сделал, когда ты согласилась погулять со мной в парке. Помнишь, где мы втроем? – поднимает на меня свой фирменный, как у отца, пронзительный взгляд.

Вздыхаю.

Это все очень сложно. Тем более, обсуждать с маленьким ребенком такие темы непросто.

Слышу, как за спиной открывается дверь в группу.

Оборачиваюсь, хотя уже знаю, кого там увижу.

На пороге стоит Лазовский. Вид у него, как всегда, слегка растерянный, но глаза светятся при виде нас с Евой. Он смотрит на меня с какой-то робкой надеждой, словно боится разрушить этот хрупкий момент.

— Альбина, привет, – говорит непринужденно. – Ева, ты готова ехать домой?

Ева кивает, но не спешит отпускать мою руку. Она смотрит то на меня, то на отца, словно пытается понять, что происходит между нами.

В ее взгляде читается и любопытство, и какая-то недетская тревога.

— Альбина, может, выпьем кофе, пока Ева переодевается? – предлагает Лазовский, и я вижу, как он нервно сжимает ключи в одной руке. Во второй у него поставка с двумя стаканчиками кофе. – Просто… хотелось бы поговорить.

Я смотрю на Еву, ища в ее глазах подсказку. Она слегка кивает, словно разрешая мне сделать этот шаг. И я понимаю, что больше не могу прятаться от правды, от своих чувств.

Я должна разобраться в этом сложном пазле, даже если некоторые его фрагменты до сих пор кажутся потерянными.

Эпилог

Год спустя…

— Куда мы едем? – спрашиваю с любопытством, вглядываясь в мелькающие за окном пейзажи.

Деревья, поля, редкие домики – всё это проплывает мимо, сливаясь в размытую акварель. Марк загадочно молчит, ухмыляясь уголком губ. Его глаза, обычно такие открытые и искренние, сейчас прикрыты пеленой тайны.

Ева, сидящая на заднем сиденье, тихо хихикает. Маленькая проказница! Она-то все знает, я уверена.

Это для меня сюрприз. И какой же это мучительный сюрприз!

Солнце играет зайчиками на лобовом стекле, блики пляшут в глазах, усиливая мое нетерпение. Марк включает мою любимую песню, и я чувствую, как улыбка сама собой расползается по лицу.