Книга Сквозь предательство к тебе, страница 46 – Аврора Ланская

Он одним плавным движением стянул с меня больничную рубашку.

Я инстинктивно сжалась. Мне стало страшно и стыдно. За последние месяцы я сильно похудела. Моя кожа была бледной, ключицы остро выпирали, а на сгибах локтей виднелись уродливые желто-синие синяки от катетеров и капельниц. Я больше не была той красивой, цветущей девушкой, которую он помнил. Я была измученной, больной женщиной.

Я попыталась прикрыть грудь руками.

— Не надо... я страшная сейчас... худая...

Но Максим мягко перехватил мои запястья и развел руки в стороны.

Он посмотрел на мое обнаженное тело так, словно перед ним была самая прекрасная картина в мире. В его взгляде не было ни капли жалости. Только абсолютное, слепое восхищение и безумная, сжигающая нежность.

— Ты идеальная, — хрипло произнес он. — Ты самая красивая женщина на свете, Оксанка. Моя девочка. Моя жизнь.

Он наклонился и прижался губами к моей шее. От этого поцелуя по моему телу прокатилась горячая волна. Я выгнулась навстречу его губам, тихо застонав.

Его поцелуи спускались ниже. По ключицам, по плечам, к груди. Он целовал каждый синяк на моих руках, словно пытался исцелить их своим теплом. Его прикосновения были обжигающими, но при этом невероятно бережными.

С Артемом всё всегда было по-другому. Быстро, эгоистично, ради физической разрядки. Я даже забыла, каково это, когда мужчина боготворит твое тело. Когда он исследует его так, словно это величайшая святыня.

Максим стянул через голову свою футболку, и я увидела его торс. Литые мышцы, широкие плечи, покрытые мелким блестящим потом, и шрамы. Много шрамов, которых раньше не было. Следы его тяжелой, опасной жизни вдали от меня.

Я протянула дрожащую руку и провела пальцами по длинному белому рубцу на его ребрах.

— Болело? — прошептала я.

— Без тебя всё болело, — ответил он, перехватывая мою руку и целуя ладонь.

Он стянул с меня остатки одежды и лег рядом, прижимая меня к своему горячему, твердому телу. Кожа к коже.

Я почувствовала, как пульсирует его желание. Но он не спешил. Он словно хотел насытиться мной, запомнить каждую клеточку моего тела.

Его руки ласкали меня, доводя до исступления. Я стонала, выгибаясь под его пальцами, забыв о том, где мы находимся, забыв о болезни, забыв о том, что завтра в это же время я буду лежать на хирургическом столе.

В этой палате, в этой ночи, существовали только мы.

Когда я была уже на грани, задыхаясь от страсти и нетерпения, он медленно вошел в меня.

Из моей груди вырвался громкий, сладкий вскрик. Я впилась ногтями в его широкую спину.

Максим замер, давая мне привыкнуть. Он нависал надо мной, глядя мне прямо в глаза. В его серых радужках плескалась такая бездонная, всепоглощающая любовь, что я почувствовала, как наворачиваются слезы.

— Я люблю тебя, Оксанка, — прохрипел он, начиная двигаться. Медленно, глубоко, до самой души. — Любил все эти пять лет. Каждую секунду.

— И я тебя люблю... — выдохнула я, подстраиваясь под его ритм. — Только тебя.

Это не был просто секс. Это было возвращение домой. Слияние двух изломанных, измученных душ, которые наконец-то нашли друг друга после долгой, страшной разлуки.

Каждый его толчок отзывался в моем теле взрывом удовольствия. Он двигался властно, но при этом невероятно нежно, контролируя свою силу, чтобы не причинить мне боль. Я чувствовала себя такой маленькой, такой хрупкой в его руках. И впервые в жизни мне это нравилось.