Книга Семья на время. Версия 2.0, страница 28 – Рина Фиори

Да уж, с таким настроем мне её вернуть будет непросто.

А объяснить, что за мотивы двигали мною в прошлом, и подавно.

— Смешно. Но нет, ты не угадала, — хмыкаю, а сам думаю о том, как перевести тему.

Мы ведь с праздника не просто так уехали, более того, Аня сказала, что это я её чем-то огорчил.

И когда успел?

— Расскажи уже, что стряслось на празднике, — напоминаю жене о том, что этот разговор неизбежен.

Анюта присаживается рядом со мной, и мне нестерпимо хочется подвинуться ближе к девушке, прижать её к себе, но от жены так и веет холодом.

Не поймёт. Не примет мой порыв.

— Я случайно встретила твою мать, — сообщает на первый взгляд невинную информацию, но я уже догадываюсь, что случилось что-то из ряда вон.

Напрягаюсь.

— Зоя Альбертовна меня ненавидит, ты знал об этом? — спрашивает с горечью в голосе.

Сразу понимаю, кто виноват. Штерн старший.

Вот об отце мне сейчас меньше всего хочется говорить. В особенности вспоминать, как он ухлёстывал за моей Анечкой. И это при живой супруге, которая души в нём не чает и готова закрыть глаза на все похождения благоверного.

— Да, но… речь сейчас не об этом. Она меня ненавидит за то, что я бросила её сына в самый трудный период. В момент, когда он был болен, когда ему так нужна была моя поддержка. И она права, я сделала это, только почему, Роберт, как думаешь? — Аня поворачивается ко мне, но я не реагирую.

Не знаю, как посмотреть ей в глаза, ведь понимаю уже, к чему ведёт.

Этот разговор неизбежен, он должен был когда-нибудь состояться.

— Так может сейчас самое время мне всё рассказать? — одной фразой жена меня будто оглушает.

Бьёт наповал, в нокаут отправляет.

Нет, я не трус, но признаться в собственной слабости оказывается не так-то просто.

— О чём говорила твоя мать? Что за болезнь, Роб, что я о ней ничего не знала? И почему ты мне не рассказал, даже когда я собралась уходить? Ты поэтому детей не хотел? — засыпает меня вопросами, от которых перехватывает дыхание.

Нервно ослабляю узел галстука, а потом и вовсе срываю с шею проклятую удавку. Отшвыриваю в сторону, стягиваю пиджак, закатываю рукава рубашки.

— Я всё расскажу, сейчас, дай мне собраться с мыслями, — прошу сипло.

Аня молчит, терпеливо ждёт, сложив руки на коленки. Такая красивая в этом длинном платье, такая манящая, но мне сейчас не об этом думать надо.

А о том, как признаться во всём жене.

— Я был болен, это чистая правда, тут мать тебя не обманула.

— Чем? — пугается не на шутку.

Кажется, она не до конца поверила словам Зои Альбертовны.

— Это сложное генетическое заболевание, Ань, да и название его вряд ли тебе о чём-то скажется, к тому же, спустя год выяснилось, что всё это было ошибкой. Ты же знаешь, я регулярно, раз в несколько лет имел привычку обследоваться у семейного доктора. Он позвонил мне в очередной раз, пригласил на приём, я тебе тогда, кстати, говорил об этом.

— Помню, — сосредоточенно кивает. — Ты сказал, что всё в порядке, — роняет с укором, но я игнорирую.

— Я сдал анализы и узнал о своём недуге. Вот и всё, — развожу руками, в надежде, что Аня не станет задавать лишних вопросов.

Не уверен, что смогу сейчас ответить на самый главный. Понимаю, что глупо надеяться, но всё равно верю в чудо.

— И? — ждёт от меня каких-то объяснений, но я молчу.