Книга Ловелас. Том 5, страница 35 – Илья Взоров

— Это все? Или есть что-то плохое?

— Все.

— А у тебя самой все как?

— А у меня все хорошо!

— Задержка?

— Да!

— Поздравляю.

— Пока рано, надо пару недель еще подождать. Как у вас там? Зайки ведут себя хорошо?

В голосе Китти послышалась нотка ревности.

— Более чем. Вернусь, расскажу. Все, пока!

Я положил трубку.

Сидел минуту в полной тишине, глядя в окно на падающий снег.

И вот тут — впервые за все часы с момента приземления в Аспене — мне стало по-настоящему не по себе.

Не от Маккарти как такового. Маккарти я ожидал. Я знал, что повестка придёт. Я её сам предсказал Полли две с половиной недели назад, в день, когда мы с ней читали статью Эстер. У меня есть план — повернуть слушания так, чтобы получить дополнительный пиар для журнала. Удар Маккарти, я был уверен, выдержу. Не съест.

А вот Хьюз…

Говард, к бабке не ходи, явно полезет в эту тему. Начнет звонить, договариваться. И я ему буду обязан еще больше.

Есть еще не очень хороший вариант. Если он узнает, что у меня скоро слушания в Сенате под телекамерами, на которых из меня будут публично делать «коммунистического попутчика» в связке со Стоуном, — он может отыграть назад по сделке. Сказать «Кит, я тебя уважаю, но рисковать не хочу». Банкиры, кстати, тоже могут включить заднюю. Сделка на сорок лямов, самое большое за десятилетие корпоративное поглощение, зачем нам «красный» во главе холдинга…

С другой стороны — если я не расскажу Хьюзу и он узнает из новостей CBS или из газеты «Лос-Анджелес Таймс», что я сижу в Сенате и отвечаю на вопросы Маккарти — он будет в ярости. Не потому, что узнал из новостей, а потому что я ему не сказал заранее. Для Хьюза это будет нарушение базового принципа: «не утаивай существенных проблем от партнёра до того, как он узнает их со стороны». Если я ему это сделаю — он мне больше никогда в жизни не поверит.

Получается дилемма из учебника по корпоративной этике: расскажу — могу потерять сделку сразу; не расскажу — могу потерять и сделку, и Хьюза навсегда позже. Куда ни кинь, везде клин.

Я долго смотрел в окно.

И решил так. Пока не говорю. Время до слушаний еще много. Если про повестку протечет в СМИ, то вариантов собственно, нет. Если не протечет, я успею сделать офшор, получить на него кредиты… и тогда отыгрывать будет уже поздно. Векселя и облигации куплены, схема запущена.

* * *

Я продолжал валяться на кровати, обдумывая все детали переговоров с Говардом и банками, потом мои мысли перескочили на возможную беременность Китти, а закончил я свой умственный забег на Мэрилин. Надо ей позвонить!

Я снова снял трубку чёрного телефона, набрал прямой номер дома Мэрилин на Норт-Палм-Драйв в Беверли-Хиллз. Гудки. Один, второй, третий. На четвёртом ответил женский голос, но не актрисы.

— Резиденция мисс Монро.

— Здравствуйте. Это Кит Миллер. Можно мисс Монро?

— Минуту, я переключу вас в ее студийный трейлер!

Щёлкнуло. Гул дальней линии. Через тридцать секунд другой голос — на этот раз мужской.

— Двадцатый Век Фокс, площадка четыре.

— Меня должны были переключить в гримёрный трейлер мисс Монро.

— Минуту, соединяю.

Ещё щелчок. Гудки.

И в эту самую секунду в мою спальню без стука открылась дверь, и в комнату вошли близняшки.

Сью — впереди, в коричневом шерстяном платье до колен, с распущенными волосами, с серьёзным лицом, в полной собранности. За руку она вела — буквально, как старшая сестра тащит младшую — Шерил. Та была в одной чёрной шёлковой комбинации, без платья, босая, с раскрасневшимися щеками, со слегка размазанной помадой на нижней губе, и шла за Сью неохотно, упираясь, как девочка, которую тащат к зубному врачу. На лбу у Шерил выступала испарина. Глаза блестели.