Книга Семь рыцарей для принцессы, страница 82 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Внезапно он насторожился и метнулся к окну, отодвинул штору. В следующую секунду Герману показалось, что он ослышался — безупречный Вальтер Гротт грязно выругался и добавил более прилично:

— Ты подделал верхний ментальный слой Кишмана?

Герман похолодел, предчувствуя, что воображаемые им неприятности начинаются:

— Да.

— Я похвалю тебя позже, а сейчас взял друга и марш в спальню. Я тут подчищу пока.

Вторая комната — спальня — была чуть больше и делилась на зону для сна и рабочую зону. В первой половине кроме кровати был еще массивный шкаф с зеркальной дверцей, и Герман подвел Берта поближе к нему, на всякий случай. Через несколько минут входная дверь щелкнула, и голос Кишмана поприветствовал Гротта.

Потом навалилась тишина, давящая и неестественная, и дальнейший разговор оказался скрыт от друзей стараниями Вальтера. А спустя минут десять их гостеприимный хозяин позвал из гостиной.

— Снова мои должники, — оповестил он. Герман заметил, что выглядел учитель откровенно уставшим и подозрительно опирался рукой о стол. — Но впредь я бы не советовал прикрываться деканом. У Савелия на этот случай есть неплохая защита.

Герману не хотелось снова оказываться в должниках у Гротта, особенно после сегодняшнего эпизода с Бертом.

— А от чего прикрывались вы? — внезапно вырвалось у него. — О чем таком вы беседовали, что возникла необходимость скрыть разговор от нас?

Сомнения вгрызались в мозг. Герман скрестил с Вальтером взгляды, как недавно — клинки.

— Не доверяешь мне?

— Не доверяю.

Гротт усмехнулся:

— Похвально. Природа берет свое, мой юный недоверчивый собрат. Только сейчас мне недосуг оправдываться, и это ты передо мной в долгу, а не наоборот. И, кстати, не в первый раз, я такого не забываю.

Альберт не нашел лучшего момента, чтобы влезть с искренней благодарностью:

— Спасибо! Вы мне очень помогли и Герману тоже.

Вальтер принял благодарность с раздражающим снисхождением:

— Ты не знаешь, о чем я могу попросить в ответ.

— Ни о чем дурном, — уверенно заявил Берт и улыбнулся. — Я на вас не обижен, хотя было очень больно. Вы хотели как лучше.

На улице Герман едва удержался от того, чтобы врезать другу как следует. Пришлось собрать все свое растерянное хладнокровие:

— Чем ты думал, когда шел туда один?

Берт легкомысленно отмахнулся:

— Ты бы не стал меня слушать, потому что не доверяешь учителю Гротту, а он хороший человек. Он уже помогает нам, ты не заметил? Тебе помог с блокатором, вернул мне шпагу, не выдал Рене учителю Эрно.

— А если это все обман?

Берт затряс белокурой гривой:

— Нет же. Поверь мне, если не веришь ему, — он осторожно потянулся к Герману струйкой теплой благодарности. — Ты переживал за меня, да? Герма-а-ан!

И бросился ему на шею, изрядно напугав таким напором.

— Да подожди ты! — Герман отпихнул друга. — Почему ты ни о чем мне не сказал? Воспоминания возвращаются? Я прав?

И замер в ожидании ответа. Отчего-то было страшно.

— Нет, — Берт понуро опустил голову, мгновенно сменив возбужденную радость на уныние. — То есть, иногда мне будто кажется что-то знакомым, но я не могу поймать это. А ты ведь что-то знаешь и не говоришь, — он бросил на Германа затравленный взгляд из-под растрепавшихся золотистых завитков. — Все потому, что я был дурным человеком?