Книга Семь рыцарей для принцессы, страница 6 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Кто помог тебе поступить в военное училище? Почему именно сюда?

Голос Германа причинял беспокойство. Берт заскулил, пытаясь спрятаться от него.

— Посмотри на меня, Альберт!

Но он спрятал лицо в ладонях, будто прячась от проблемы.

— Альберт!

Юноша с опаской взглянул на Германа. Хлюпнул носом, утер слезы.

— Я не помню.

С ресниц сорвалась особенно крупная слезинка. Подумав, что Альберт ничуть не изменился за два года, что они не виделись, Герман вздохнул — моральный прессинг не помог, а жаль. Оставался только один выход — задействовать свои тайные способности. Физический контакт в таких случаях причинял дискомфорт, но ведь это был Альберт, поэтому Герман без лишних слов встал у него за спиной. Задумчиво покрутил тонкое серебряное колечко на безымянном пальце и убрал в карман. Едва прикоснувшись к Берту, он брезгливо поморщился. Тонкой струйкой к нему потекло отвратительное, грязное даже по ощущениям месиво из негативных эмоций. Берту нужно помочь от них избавиться, иначе головные боли только усилятся.

— Посиди смирно пару минут, — попросил Герман, — и все сразу пройдет.

Он сосредоточился, очищая верхний ментальный слой. Берт поначалу напрягся, потом расслабился, даже довольно что-то промурчал. Герман убрал руки и символически отряхнул их. Улыбнулся, хоть Берт этого и не видел.

— Ух ты! Уже совсем не больно! — по-детски восхитился Альберт. — Что ты сделал?

Герман пожал плечами, не планируя отвечать, и вернулся к своей койке.

— Я живу один. То есть, жил. Это место занято, все остальное в твоем распоряжении. Можешь выбрать любой шкаф, они почти все пусты.

Берт открыл первую попавшуюся дверцу, постоял перед пустыми полками, стянул с себя легкую куртку с нелепой меховой опушкой и впихнул в шкафчик.

— Это все твои вещи? — Герман удивленно приподнял бровь. Гардероб его друга прежде не отличался такой скромностью. — Или их доставят позже?

Альберт нервно дернулся, куртка попыталась выпасть, и он торопливо засунул ее обратно.

— Н… нет. Это все.

Это уже ни в какие ворота не лезло. Берт всегда отличался легкомыслием и с охотой влезал в неприятности, но сейчас с ним происходило что-то уж совсем нехорошее. И пусть тогда их связь внезапно прервалась, Герман понимал, почему, и не таил обиды, считая, что рано или поздно их пути все равно должны были разойтись. Что, впрочем, не означало, что ему стало наплевать.

Он резко поднялся и без объяснений направился к выходу. Оставить все как есть он просто не имел права, какова бы ни была причина, он обязан о ней знать.

— Стой! — Берт справился со своенравной верхней одеждой и бросился к нему. — Ты куда?

— Пойду прогуляюсь, нужно кое-что прояснить, — он взялся за ручку. — Один. Сиди и жди меня тут. Понятно?

Альберт послушно закивал.

Даже для его непосредственного характера так легко относиться к потере памяти — странно, и эта мысль буквально подгоняла Германа в сторону здания администрации, где располагались деканаты. Учитель Кишман наверняка в курсе этого дела, иначе почему он принял документы, да еще и спустя месяц после официального начала учебного года?

Быстрым шагом он миновал коридоры общежития, проигнорировал вялые выпады ролановских приятелей, встречавшихся ему на пути через парк, и даже не сразу заметил, что никто так и не осмелился ничего сказать вслух. Только поток негатива, непонимания и злой обиды тянулся за Германом как щупальца гигантского спрута. Голова моментально отозвалась тупой болью, и он ускорился.