Книга Семь рыцарей для принцессы, страница 40 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Мы не виноваты! — на всякий случай выпалил он и приготовился к неминуемой расплате, но из-за спины подруги вышла хмурая Стефания и процедила сквозь зубы:

— Идиот. Мы слышали про досмотр. Готова поклясться, что это вы вдвоем что-то наворочали.

Германа все больше раздражала ее язвительность и постоянные придирки, будто она тут королева, а они смеют дышать одним воздухом с ней. Он отпихнул Берта и с трудом подавил агрессию в голосе:

— Выводы, не основанные на конкретных фактах, чаще всего оказываются ошибочны.

Стефания набрала в грудь побольше воздуха, чтобы ответить в том же духе, но Ситри неожиданно деликатно кашлянула. Правда, Альберт все равно дернулся.

— Давайте собираться на завтрак, — она повела плечом, то ли угрожая, то ли пытаясь таким образом урезонить строптивый халат.

Герман догадался, что сейчас девушки начнут переодеваться в студенческую форму, и потянул друга к двери. Ширме он пока не очень доверял. В этот момент коридор наполнился противным жужжанием, и голос, звучащий из пустоты, громко оповестил:

— Вновь поступивших курсантов второго потока после завтрака просим собраться в медицинском крыле для прохождения обязательного медицинского осмотра. Предупреждение от студсовета — выживут не все…

Берт закрутил головой, стремясь углядеть говорившего, а когда понял, что без непонятной ему магии не обошлось, разочарованно выдохнул:

— Не хочу на медосмотр, — и добавил чуть смущенно: — Я уколов боюсь.

— Это ты, значит, помнишь? — ухватился Герман за последнюю фразу. Берт передернул угловатыми плечами:

— Наверное. Но ведь это же нормально — бояться уколов?

Из соседних дверей стали показываться недовольные лица, еще больше раздосадованные тем, что в их комнатах царил тот же хаос, что и в комнате Берта и Германа.

— Хорош нагнетать, — буркнул рыжий Рене и поежился. — С детства их не переношу.

— Уколы? — обрадовался Альберт единомышленнику, но Рене раздраженно отмахнулся:

— Медиков, чтоб их. Ни стыда, ни совести, ни жалости. Чуть что, сразу шприц в жо… ну вы поняли.

Альберт предположил, что медиком был кто-то из его родственников, на что получил исчерпывающий ответ:

— Неа. Бывшая девушка.

Пока происходил этот обмен любезностями, Герман рискнул постучать в дверь своей комнаты. Девушки уже успели привести себя в порядок, и Ситри доплетала короткие косы. А вот Стефания сидела на краю постели спиной ко входу и выглядела какой-то потерянной. В ровный фон ее эмоций, заглядывать в которые Герман не спешил, опасаясь, в фигуральном смысле, обморозиться, вмешалось какое-то новое чувство.

— Что с ней? — рискнул спросить он у Ситри, мрачно продиравшейся сквозь свои плохо причесанные волосы. Блондинка подняла на него глаза:

— Не лезь, парень. Сами разберемся.

Герман совершенно не обиделся. Из уст Ситри даже отборные ругательства воспринимались как само собой разумеющееся. Скажи что-то подобное, да еще и таким же тоном ее подруга — тогда другое дело. Некоторым людям грубость даже к лицу.

Сзади навалился Альберт и горячо (и недостаточно тихо) прошептал:

— Она тоже уколов боится.

— Не будь идиотом! — синхронно воскликнули Стефания и Герман, правда, последний — мысленно, а вот девушка ничуть не постеснялась: — Ничего я не боюсь. Я же не маленькая. А ты, — она круто развернулась, хлестнув тяжелыми влажными прядями по спине, — избалованный мальчишка, которому лень даже изобразить взрослого. Присосался к дружку и в ус не дуешь. Ненавижу таких!