Книга Джулиус и Фелтон, страница 92 – Мария Дубинина

— Филипп! – воскликнул я, выронив «Таймс». – Будь серьезней, черт возьми!

— Не могу, – честно признался он и подцепил из вазочки самый толстый круассан. – К тому же я достаточно молод, чтобы позволить себе быть несерьезным.

Его попросту забавляло мое выражение лица, не иначе. И все же как ни старался, я не мог на него всерьез разозлиться. Тут Филиппа, направившегося было на кухню, осенило:

— Бог мой! Мы забыли о елке!

Я закатил глаза.

За чаепитием мы оба расслабились и пришли к консенсусу: все предновогодние приготовления мой молодой коллега берет на себя, не требуя помощи и содействия в деле столь глупом и бесполезном, как украшение рождественской ели или покупка подарков для инспектора Гаррисона и его помощника. Филипп кивал и пил горячий чай, в уме, насколько я его знаю, уже строя грандиозные планы, посвящать меня в которые пока не собирался.

— А что там, на столе?

Я проследил за его взглядом и нехотя ответил:

— Приглашение.

Он торопливо поставил чашку и потянулся за карточкой, а я жалел, что не догадался ее сразу сжечь. Дорогая плотная бумага с неброской, но стильной золотой каймой. Вдосталь налюбовавшись, Филипп наконец-то перешел к чтению.

— О!

Реакция была довольно предсказуема, если взять в расчет имя отправителя. Точнее, отправительницы – прекрасной, непостижимой и умопомрачительной.

— Нас приглашает сама Дафна Ричмонд! – вырвалось у него восторженно, на что я досадливо поморщился и сцепил пальцы на груди, всем видом демонстрируя пренебрежение:

— Прекрати, пожалуйста, восклицать. Так ты становишься похожим на не слишком привлекательную гимназистку.

— Это почему же непривлекательную?

Он почти оскорбился.

— Для привлекательной ты слишком похож на мужчину.

Филипп оставил мой ответ без комментариев, и я вернулся мыслями к витиеватому мелкому почерку на карточке. У этой загадочной женщины был невероятно привлекательный почерк – аккуратный, округлый, с замысловатыми завитушками заглавных букв.

— Быть приглашенным в ее дом на празднование Рождества – о каком еще подарке я мог бы мечтать? – наконец выдал Филипп, демонстрируя возбужденный румянец.

— И речи быть не может.

— Что?

Я непреклонно покачал головой, однако обычно мягкий и ведомый Филипп не намерен был уступать.

— Что бы ты там себе ни напридумывал, – категорично начал он, – мы ответим на приглашение мисс Ричмонд…

— …вежливым отказом.

— Нет!

— Невежливым отказом?

Определенно, нам предстоит серьезная битва.

— Мы пойдем, и точка.

Наши взгляды скрестились точно шпаги, ни один не желал сдаваться. Голубые глаза Филиппа сверкали решимостью, я щурился, но не отводил взгляда. Наконец я сморгнул и криво ухмыльнулся. Коллега сразу занервничал:

— Что? Что случилось?

Я откинулся в кресле и засмеялся:

— У тебя вся рубашка в шоколаде!

Филипп посмотрел на свои пальцы, а потом на вытекающую из рогалика начинку. Улыбка тронула и его губы, когда он со вздохом сказал:

— Что ж, по крайней мере я угадал и ее в этом круассане оказалось в два раза больше, чем в остальных…

* * *

Зима радовала глаз. На моей памяти столько снега выпадало всего пару-тройку раз, и то давным-давно. Мы направлялись к клиентке сообщить об удачном завершении дела. С неба падал крупный пушистый снежок, очень быстро облепивший серые ветви голых деревьев и скрывший унылую брусчатку. Автомобили не спешили нарушить девственную чистоту снежного покрова, глаза слепило от отражающегося в нем солнца. И только меня терзали тягостные мысли.