Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 52 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Он был прав, но Хаято хотелось спорить с ним просто так, не из-за чего.

— И что, по-твоему, я должен буду ответить, если старик решит тебя позвать? Что ты погрузился в молитвы?

— Да хотя бы. Скажешь, что я готовлю сложный ритуал.

— Удобно, когда можно прикрыться магией.

Ишинори легкомысленно пожал плечами.

— Если это поможет, почему нет? В любом случае, надо еще как-то оправдать наше отсутствие на обеде. Ты же помнишь, что я говорил про еду и питье?

— Не есть и не пить в поместье, – уныло отозвался Хаято. Есть хотелось. Ишинори потянулся к своим вещам и достал пару рисовых лепешек и флягу с водой.

— Этого хватит, чтобы ненадолго утолить твой голод? – Он протянул еду Хаято через стол.

— На пару часиков да.

Несмотря на то, что лепешки выглядели сухими и невкусными, Хаято сглотнул слюну. Собирался уже забрать обе, но в последний момент одну оставил.

— Ты тоже поешь.

Ишинори улыбнулся, но к еде не притронулся.

— Насчет ритуала я не совсем солгал, но проводить его я буду один и не здесь, так что лучше не отягощать тело излишествами.

Хаято плоское подсохшее тесто излишеством не считал, но предлагать дважды не стал. Не откладывая в долгий ящик, откусил сразу побольше и принялся тщательно пережевывать.

— Это не прыщавый готовил? – опомнился после.

— Сога Киёхико? О, нет, – рассмеялся Ишинори. Веселье придавало его бледному лицу красок и делало еще более обаятельным. Не удивительно, что он пользовался своей внешностью, чтобы пудрить людям мозги.

Аппетит отчего-то пропал, и лепешку Хаято доел уже через силу. Смахнул крошки с губ и запил теплой водой.

Ишинори считал его настроение, тревожно изогнул брови, всмотревшись в лицо.

— Что тебя беспокоит, Хаято-кун?

«Скажи ему про Сёхэя», – мелькнуло в голове.

«Пусть сам со всем разбирается», – пронеслось следом.

Хаято схватился за висок и поморщился. Казалось, кто-то воткнул ему в череп раскаленные иглы и продолжал надавливать, проникая в мозг и посылая импульсы боли вниз по позвоночнику.

— Хаято? Хаято!

Теплые ладони обхватили лицо, помассировали виски, надавили на затылок – и стало легче. Хаято сморгнул слезы, мешающие ему разглядеть лицо Ишинори, глядящего с волнением и заботой, но стоило только прийти в себя, как Хаято грубо оттолкнул его.

— Не прикасайся!

Вернулась былая ярость, и Хаято больше не видел в Ишинори ничего милого и хорошего.

— С тобой что-то не так, – попытался заговорить с ним Ишинори.

— Без тебя разберусь. Собрался свалить из поместья? Вперед. Хоть отдохну от тебя.

Хаято отвернулся, бросив на столе лепешку и больше не взглянув на Ишинори. Его грызла непонятная обида и покалывал стыд за свое поведение, и все же первое было сильнее. Хаято лег на матрас и отвернулся, подложив под голову руку. Никто не способен понять, что творилось в его разуме, да никто и не должен был.

Ишинори стоял совсем рядом, Хаято ощущал его так же ярко, как если бы видел собственными глазами, но лишь еще с большим упрямством вперевал взгляд в стену.

— Я совсем перестал понимать тебя, – вздохнул Ишинори. Хаято не отреагировал, и после долгой паузы он добавил: – Просто будь тут осторожен в мое отсутствие.

И вновь не получив ответа, наконец замолчал.

Тишина не принесла удовлетворения. Она принесла лишь горечь.