Книга Раз попаданец, два попаданец, страница 83 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Я и пикнуть не успела, как он вытащил меня на улицу и повел в сторону ворот. Там же находились и конюшни.

— Подожди. — Я смогла-таки вырвать свою руку из захвата. — Не надо меня таскать! Ну или хотя бы скажи, куда ты меня тащишь?

Лемминкайнен развернулся, смерил меня оценивающим взглядом и вдруг, перехватив за пояс, закинул на плечо. Блин, у Лоуренса, что ли, нахватался? Подергавшись и поверещав, я убедилась, что сопротивление бесполезно. К тому же мне было совершенно не видно, куда мы идем, и, только услышав конское ржание, подумала о том, что история имеет свойство повторяться.

— Зачем был нужен этот спектакль? — обиженно буркнула я, когда меня соизволили поставить на ноги. — Сразу нельзя было сказать, мол, так и так, сейчас я буду над тобой издеваться.

Кай навис надо мной и вдруг заботливо отвел мне волосы с лица:

— Я не собираюсь над тобой издеваться. Просто хочу, — он убрал руку и выпрямился, — тебе помочь.

Почему-то мне показалось, что он собирался сказать что-то другое.

— Ладно, веди лошадь, — вздохнула я. — Постараюсь быть послушной девочкой.

В этот раз в седло я забралась куда уверенней. Во-первых, надо мной не было надзирателей и толпы смеющихся аристократок, что, сами понимаете, никак не располагало к уверенности в себе. А во-вторых, рядом стоял Лемминкайнен, как всегда, идеально прямой, уверенный, он держал гнедого жеребца под уздцы и успокаивающе поглаживал длинную морду.

Я снова ощутила под бедрами седло, живое умиротворяющее тепло у колен и движение упругих мышц. В этот раз было не страшно. Хотя нет, все равно было немного боязно, но это чувство было больше похоже на волнение. А что будет дальше? А вдруг он отдаст мне поводья и скажет ехать самой? Нет-нет, я боюсь.

— В вашем мире нет лошадей? — Я даже вздрогнула от неожиданности и посмотрела на Кая. Почему мне всегда так тяжело было его понять? Всегда такой спокойный, гордый, немногословный. Эталон настоящего воина, не то что наши министры обороны и военачальники, которые гордо носят разве что свое пузо.

— Есть. Только мы не используем их как… средство передвижения. — Я не знала, как объяснить ему это, я и сама не сильно понимала. — В нашем мире верховая езда — это как спорт или развлечение. И стоит очень дорого, поэтому не каждый может себе позволить.

Кай ничего не ответил, а я поспешно отвела взгляд, поймав себя на мысли, что почти бесстыдно любуюсь его аристократическим профилем. Слишком хорош, от этого даже как-то грустно. Жеребец переступил с ноги на ногу, меня покачнуло, и я почувствовала, как колыхаются мои юбки. Опомниться не успела, как спину обдало теплом, а крепкие руки, сжимающие поводья, оказались передо мной. Я даже забыла, как дышать.

И мы медленно тронулись с места, миновав главные ворота с телепортом, и оказались на главной дороге. На той самой, где я оказалась впервые с троицей революционеров, промахнувшихся локацией. Ехали молча и не спеша, в какой-то момент свернули с главной дороги на узкую дорожку и пустились вскачь.

Вот тут мне стало действительно страшно. Я еще помнила про центр тяжести, про то, что нужно чувствовать под собой животное, но я могла лишь сильнее цепляться за седло. Ветер щекотал щеки, длинная грива колыхалась, временами скользя по рукам, и спустя несколько минут я сумела расслабиться, хотя все равно продолжала смотреть вниз на луку, изредка косясь на руки Лемминкайнена, крепко сжимающие поводья.