Книга Попаданкам закон не писан!, страница 133 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Я понимаю, что повел себя глупо, – сказал Тимо, нависая над моей койкой. – И мне никогда не искупить своей вины. Мне давно нужно было признаться. Ты была права, это все я. Я подговорил того теоретика, чтобы он испортил тебе переэкзаменовку. Прости.

Признание прозвучало как гром среди ясного неба, хотя я уже и сама пришла к такому выводу, не хватало только признания. Однако вопреки всему я не почувствовала злости или обиды. Наверное, уже перегорело.

— Зачем ты так поступил?

— Я хотел как лучше. На боевом ты бы страдала, – ответил Тимо, не отводя от меня обреченного взгляда. – Помнишь, как было с Тильдой? Каждый бы показывал на тебя пальцем и считал… считал легкомысленной девушкой. Ты не хотела слушать никого, и я решил, что обязан тебе помочь.

В общем, он проявил чудеса изобретательности и коварства, чтобы провернуть свой план. Узнал, что сестра взъевшегося на меня теоретика на грани отчисления, и пообещал через мать-деканшу выбить для нее прощение, если он подменит свиток во время моего испытания. А чтобы обезопасить себя, пригрозил раскрыть правду об их сделке, если Адрик вздумает его сдать.

Но тот держался неожиданно благородно, предпочтя позорное отчисление ради благополучия непутевой сестренки.

— Когда Фрэнк избавил меня от этого груза, сам того не ведая, я решил больше не медлить и сделать тебе предложение. И я правда считал, что тебе будет хорошо со мной. Родителям ты бы понравилась, наверное.

— А сейчас? – спросила я. – Сейчас ты считаешь иначе?

— Я считаю, что предал твое доверие и не могу называться даже твоим другом.

Я вздохнула. Правду говорят, что в тихом омуте черти водятся, но если я умудрилась подружиться с этим чертенком, не бросать же его теперь. Конечно, он идиот, и да, поступок отвратительный. Но ломать носы мне больше не хотелось, и я была настроена крайне благодушно. За одним исключением.

— На первый раз прощаю, – улыбнулась я не верящему в свое счастье парню. – Но еще раз такое провернешь, я за себя не ручаюсь. И советую сходить к ректору и все рассказать. Он нормальный мужик, что-нибудь придумает. За свои поступки надо уметь отвечать. Человек пострадал, и это нужно срочно исправлять.

— Я все расскажу ректору и попрошу вернуть его на курс.

— Обратно жду с хорошими новостями, – улыбнулась я, и Тимо ушел обрадованный и окрыленный.

С Бьорном тоже все было нормально, и он уже вовсю гонялся по территории, налаживая порядок. Мне можно было выдохнуть и больше ни о чем не переживать.

Вилмар навещал меня в палате несколько раз в день в течение всех этих двух недель. Пришел он и сегодня, накануне моей выписки.

— Можно? – спросил Вилмар, заглядывая за ширму. – Я не помешаю?

— Ты что! Заходи давай, не стесняйся.

Вилмар придвинул ко мне стул и сел, хотя я уже убрала ноги, чтобы он мог сесть на койку.

— Как себя чувствуешь?

— Отлично! Хочу на свободу, тут скучно.

— Если тебе интересно, вчера судили Холгера. Совет как раз провел первое заседание с новым Главой, – сказал он. – Приняли решение организовать разведывательную экспедицию за пределы нашего мира. Когда Холгер об этом узнал, он пришел в ужас.

Наверное, кошмарное чувство – узнать, что все, что ты делал, привело к прямо противоположным результатам. Он хотел, чтобы Терминала не стало, а вместе с ним исчезла возможность использовать переход во внешний мир. Даже восстания в стране организовывал, чтобы отвлечь Совет магов и армию от своих действий. Но в итоге получилось так, что теперь даже телепорт не нужен – просто собирайся и иди в большой мир. И мне совершенно не было жалко Холгера, за что боролся, на то и напоролся.