Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 92 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Кума… – Хамада захрипел и с ужасом уставился в лицо Кенты. – Я у… уми…

— Нет, нет, ты будешь жить, – пообещал Кента, и его ложь заставила юношу слабо улыбнуться. И эта застывшая навеки, полная понимания неизбежности улыбка отпечаталась в голове Хизаши с ужасающей четкостью. Он не помнил этого паренька и вообще плевать на него хотел. Но будь оно все проклято, он не должен был умереть здесь, сейчас! Не на руках у Кенты.

Он резким взмахом раскрыл веер, голубоватое свечение ки на мгновение выхватило из мрака корчащиеся, как в агонии, фигуры, которые язык бы не повернулся назвать человеческими.

Кента опустил мертвого Хамаду на землю и не успел подняться, как Хизаши уже снёс голову его убийце. Мрак снова сгустился, облепил точно влажным одеялом, что-то двигалось вокруг, скрежетало одеревеневшими суставами, лязгало и вонзало в жирную землю конечности. Зрение Хизаши помутилось, выброс ки не был таким уж мощным, но все чаще он подмечал, что сила будто утекает из него, как вода из поврежденного сосуда. Благо Кента быстро пришел в себя, выхватил меч из ножен и встал за его спиной.

— Это все жители деревни, – сказал он хрипло. Ни удивления, ни страха, лишь холодное принятие.

— Больше нет.

Все как писали в докладах, проходящих через Камо-дзиму. Люди перестают быть людьми, это словно болезнь, от которой не исцелиться. Убивая сейчас этих существ, они дарили им освобождение.

Пробился сквозь облака рассеянный призрачный свет, за ним, как за синей вуалью, двигались уродливые бакэмоно: их покрыла серая растрескавшаяся корка, спины изогнулись, уронив тощие тела на четвереньки, но руки и ноги больше не походили на человеческие конечности – они превратились в широкие кривые клинки то ли из цельной кости, то ли из того панциря, за которым скрылась кожа. С громким зловещим треском их шеи поворачивались по кругу, так что глаза оказывались внизу, а открытый рот наверху, и они наступали на застывших спиной к спине оммёдзи.

— Как же боги допустили подобное? – прошептал Кента, крепче перехватывая катану. Хизаши нечего было ответить, ведь он как никто знал, что с богов небольшой спрос.

Вместо этого он вскинул к небу веер и раскрутил круговым движением кисти. Заклинания, которым обучал его когда-то старший брат, легко всплывали в памяти и ложились на язык слово за словом. Чудовища остановились, завороженные им, и Кента проскочил под его рукой и вихрем пронесся, разрубая на части каждого. Хизаши не видел его лица и не ощущал чувств, но сердце колотилось совсем не так, как положено сердцу змея.

Он пошатнулся. Кента уже закончил и теперь стоял посреди груды тел, опустив голову. Лунный свет омывал его темный силуэт, и Хизаши невольно поежился.

«Черный человек ждёт своего Ясухиро».

Неужели таким он виделся другим ёкаям? Пугающим и неотвратимым, как падающий на твою голову клинок.

— А он хорош.

Шею захлестнуло удавкой из тонкой, как волос, шелковой нити. Она впилась в горло, врезалась в кожу. Запахло кровью.

Кента обернулся и вскинул перед собой меч, но не рискнул сделать ни шага.

— Хозяин никогда не ошибается, – пропел над ухом нежный женский голос. Голос Эри-чан. – Все его решения столь мудры и дальновидны.

Нить врезалась сильнее, ещё немного усилия – и Хизаши лишится головы.