Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 42 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Я ищу для вас новый источник воды, – сказал Хизаши.

— А ты такое умеешь?

— Я многое умею. Не веришь?

— Верю, – кивнула девочка, но в глубине ее темных глаз залегла совсем не детская обреченность. – Ты похож на небожителя. Так мама сказала.

Хизаши опустился перед ней на корточки и посмотрел в худое личико.

— Я буду небожителем, вот увидишь. Я стану богом, которому не стыдно молиться.

— А можно начать уже сейчас? – спросила она и тут же зажмурилась и сложила ладошки у груди. – Хизаши-но-ками-доно, пожалуйста, будь добрым и принеси нам много воды, чтобы всем хватило. Чтобы мама не плакала, а брат не болел. Чтобы бабушка с дедушкой не говорили, что не хотят пить и не отдавали нам с братиком свои порции.

Это была первая, неумелая, детская, немного глупая, но такая искренняя молитва в жизни хэби по имени Хизаши, пока еще не ками – но внутри все странно сжалось и будто бы стало легким и невесомым, как лисьи огни. Было приятно, и Хизаши вдруг уловил силу этих наивных слов, она потекла к нему, коснулась груди и проникла внутрь, как проникает солнечный свет сквозь растопыренные пальцы. Восторг, благоговение, неверие, гордость – все успел испытать Хизаши, прежде чем обернуться серебристой змейкой и скрыться за старым колодцем с глаз своей первой и пока единственной молящейся.

Весь день и всю ночь Хизаши потратил на разработку плана. Теперь у него была не эфемерная цель, ставшая чуть более достижимой после короткого путешествия с Кендзи, а ясная задача. Выполни ее – и тот свет, то сладкое чувство собственной божественности вернется и останется с ним навсегда. Если все боги и ками ощущают его, то он завидовал им еще больше прежнего.

Хизаши знал, что Мичи всем рассказала о его обещании, и молитвы потянулись к нему сияющей лентой чистого света и удовольствия. Хизаши любил греться на камне, впитывая солнечное тепло, но оно ни в какое сравнение не шло с тем, что дарило поклонение. Хизаши не понимал, достаточно ли этого, чтобы считаться уже ками, поэтому решил не рисковать и поскорее исполнить задуманное. Земля и впрямь умирала, и проще, наверное, просто увести людей отсюда на новое место, но они ждали чуда, и надо было его подарить. Хизаши умел находить клады, так почему бы не найти воду?

Он вернулся в деревню спустя еще несколько дней. Мичи ждала, как и вся ее семья, ведь именно перед ними он явился, больше не скрывая своего истинного облика – получеловека, полузмея с серебристой чешуей и белоснежными волосами, окутывающими стройный стан юноши. И пусть он, покачиваясь на хвосте, был выше самых высоких из мужчин, его не испугались.

— Это он! – радостно взвизгнула Мичи. – Это Хизаши-но-ками-доно!

Он же степенно кивнул, соглашаясь, и широким рукавом махнул в сторону, и из земли вырвался тонкий пока фонтанчик.

— Вода! – крикнул кто-то. – Тут вода!

Все загомонили, женщины заплакали от счастья, а глазки-вишенки маленькой Мичи, обнимающей брата, смотрели Хизаши в самую душу. И что-то внутри поменялось, сдвинулось. Хизаши будто еще на сун оторвался от земли и поднялся ближе к тому, к чему стремился. Мужчины схватились за мотыги, пока женщины на коленях возносили молитву за молитвой, и они поднимали Хизаши в его голове едва ли не на самые небеса.

Вскоре в деревне появился новый колодец, а почти одновременно с ним – маленькое святилище. Его святилище. Оно было неполноценным, скорее просто символ, симэнава, обвязанная вокруг дерева, но Хизаши мог полночи сидеть рядом и смотреть на него, невидимый для всех. Он еще не понимал, стал ли он настоящим ками, но не сомневался, что ждать осталось недолго. Вот бы всем рассказать. Противной рэйко и ее сестрам-кицунэ, старому тануки, который вечно задирал морду, утереть нос заодно и Нурэ-онне – нечего было над ним тогда смеяться на последнем Параде ста духов. А еще было бы здорово, чтобы узнал Кендзи, он мог бы передавать эту историю от одной деревни до другой, превратив в песню. Тогда точно все убедятся, что хэби по имени Хизаши стал-таки чем-то большим.