Онлайн книга «Серебряный змей в корнях сосны 4»
|
Рука затряслась, дергая волосы Ясухиро, и Хироюки прижал к груди. Под кожей пульсировали огненно-красные вены, и им в такт разгоралась и затухала боль. Это расплата за использование сил Ёми? «Хочешь, бери ее дары, но помни, что за все придется платить». — Я готов, – тихо повторил он, кусая губы. – На все готов, они вас побери. На все. * * * К чему он точно не был готов, так это к словам Ясухиро, прозвучавшим гораздо позже. — Давай все бросим и будем жить, как жили раньше? Матушку и отца не вернуть, но мы ведь еще есть друг у друга, ты сам говорил. Брат, что с тобой стало? Расскажи мне, что случилось? Почему ты теперь… такой? Пока говорил, слезы текли по бледному лицу, и Хироюки следил за их бегом, за тем, как крупные капли цеплялись за дрожащий подбородок в отчаянной попытке удержаться, и все равно срывались, чтобы разбиться о стиснутые кулаки. Как терпение Хироюки. Оставалось дважды по четыре дня – разве так сложно просто молча дождаться итога? — Чего ты от меня хочешь? – сорвался он. – Чего тебе надо? Я плохо о тебе заботился? Это я, – он ударил себя в грудь, – я не даю тебе умереть! Не будь таким неблагодарным! Хироюки бы ударил и его, но в последний момент что-то сжалось внутри и болью отдало в голову. Он взвыл и выскочил из темной холодной землянки под непрекращающийся осенний дождь. Он ненавидел дождь. Ненавидел ждать. Ненавидел… Ясухиро начал слишком много говорить не по делу. Если он попытается помешать… Хироюки очень надеялся, что не придется причинять ему боль. * * * Четыре дня до цели. В полной темноте внутри плотно запечатанного кувшина зрело то, что должно стать источником самой великой мощи во всех трех мирах. И Хироюки начал испытывать страх. Его тело менялось, первые изменения происходили внутри: ки стала необузданной и дикой, обжигала своего владельца, от нее в голове постоянно стоял туман. Потом в костях поселилась боль, и она не уходила. Казалось, его распирает, и скоро каждая косточка под напором чего-то невероятного расколется и разлетится в пыль. Он возненавидел яркий свет, и дождь стал его лучшим другом. Он перестал разговаривать, тем более что Ясухиро с тех пор, как сжался под занесенной над ним рукой, тоже не начинал беседы. Хироюки это устраивало. Хироюки это радовало. Нет, не радовало. Но он заставлял себя думать только об одном, и у него получалось. Он смотрел на непрозрачный кувшин, и ему казалось, он видит набухающий внутри бутон цвета свежей крови, он пульсирует, точно живой, и прожилки в нем мерцают золотом. Хироюки ласкал кувшин – самое драгоценное, что у него сейчас было, – грубыми ладонями. Представлял, как поглотит содержимое без остатка, и все встанет на свои места, будет так, как и должно было быть. Ни боли, ни унижения, ни одиночества. У него не осталось пути назад. Если бы только Ясухиро так не смотрел ему в затылок. Ясухиро… Однажды Хироюки вернулся в их убежище и застал Ясу беседующим с пленником. Большую часть времени оммёдзи, чьего имени Хироюки даже не спрашивал, был обездвижен и не мог говорить, но что-то пошло не так. Ясухиро улыбался ему, слушал его. Хироюки дал волю ярости и едва не убил оммёдзи в тот вечер. Остановился вовремя, ведь он был им еще нужен. Брат долго плакал, но не смел перечить. «Это все для тебя, для нас с тобой», – думал Хироюки, вытирая кровь с пальцев. Но Ясухиро нельзя было больше доверять. Вдобавок повсюду рыскали оммёдзи, вынюхивали, отравляли воздух своими мерзкими заклинаниями. Хироюки чувствовал их даже отсюда, из-под земли, каждого из них. Он узнавал их. |