Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 36 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Светлые ками, где воспитали эту мартышку? – проворчал он.

— Ты!..

Кента замахал руками, останавливая очередную перепалку.

— Нам очень интересно, расскажи, что ты узнал?

Мадока приосанился и, кашлянув и вытерев губы тыльной стороной ладони, важно начал:

— Вот что я слышал собственными ушами после того, как вы оба сбежали. Танака признался, что это он натравил онрё на обидчиков его дочери. Якобы, семья мужа дурно с ней обходилась, а после и вовсе затравила до смерти. Семья у них богатая, вот, думал Танака, они и откупились. И вот однажды пришел к нему человечек один, по виду бродячий гадатель, и говорит, мол, если хочешь отомстить за дочку, есть способ. И научил его, как призвать онрё и обмануть ее – вместо того, кого она ненавидит, подсунуть ей другого.

— И как же? – вкрадчиво поинтересовался Хизаши.

— А кто знает? – пожал широкими плечами Мадока. – Это уж Дзисин точно оставит в секрете. Только вот не сказано было Танаке, что онрё эта будет – его собственная дочь. Представляете? Я даже не слышал никогда, чтобы такое случалось.

Кента перевел вопросительный взгляд на Мацумото, и тот пояснил:

— Онрё становятся души несправедливо обиженных, кто не смог расстаться со своей обидой и переродился в злого духа. Сам.

— А из Тэруко злого духа сделали, – встрял Мадока. – Вот и ищут того гадателя, что способ подсказал. Да только найди его теперь.

Он снова припал к почти опустевшему чайнику. Хизаши задумчиво смотрел в стену, а Кента думал о том, как жестоко поступили с несчастной мертвой Тэруко.

— Но подождите, – вдруг осенило его. – Среди нас четверых не было никого из семьи мужа Тэруко. Или это Умэко?

— Умэко из другой семьи, – ответил Мадока.

— Неужели все-таки то данго? – сам у себя спросил Кента.

— Данго? – оживился Мадока. – Лоточник в маске подарил мне один.

— У него был фонарь с ликорисами?

— Верно. Я еще подумал, дурной он, что ли, совсем?

— Та женщина с внуком, – торопливо заговорил Кента, – тоже получили от него угощение бесплатно, но женщина сказала, что больше не ест сладкое, хотя раньше, похоже, очень любила. Она отдала данго внуку, а он – мне.

— Получается, ты спас внука господина Танаки, – заметил Хизаши.

— Это вышло случайно, – отмахнулся Кента и тут представил, что было бы, попадись онрё не они с Хизаши, а беззащитный маленький мальчик. Мацумото хитро сощурился.

— Что? Больше не считаешь Танаку невинным?

— Дело не только в этом. Угостив тебя, я подверг твою жизнь опасности. Прости.

— Прибереги свое красноречие до Кёкан, там оно пригодится тебе больше.

В словах Хизаши Кенте почудилась насмешка. Он больше не был так непоколебимо уверен в своем выборе, и это начало мучить его, потому и в каждом слове и жесте Мацумото он видел намек. Он больше не уговаривал и не соблазнял – он будто ждал, когда взрастут посеянные им семена.

— Я взял угощение у торговца в маске, тебе его отдал ребенок, а Мацумото разделил его с тобой, – призадумался Мадока, – возможно, Умэко тоже получила данго от того же человека. То есть мы все оказались в ловушке онрё по этой причине. Тогда почему она желала смерти именно Куматани?

До слов Мадоки Кенте не приходило в голову придавать этому значение, ведь он с самого начала ощущал себя виновным, а сейчас тоже задумался – и впрямь, почему?