Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 59 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Основание така-торо было сложено из камня, от времени изрядно потемневшего и вросшего в землю, а сама клетка для огня – деревянная, внутри которой прятался фонарь из промасленной бумаги, не боящейся ни воды, ни ветра. Хизаши слышал, что некоторые маяки были высокими и полностью сделанными из камня, но крошечный островок мог позволить себе только такой така-торо, настолько сросшийся со скалой, что стал ее частью. Хизаши подошел ближе и прикоснулся к холодному камню.

— Господин чувствует? Этот фонарь живой, в нем обитает Араси-э.

Хизаши перевел взгляд на сутулого мужчину, стоявшего на самом краю обрыва. Ветер трепал полы его короткого кимоно и вырывал пряди волос из неаккуратного узла.

— Аюкава?

— Вы экзорцист из столицы.

— А ты помощник управляющего.

Аюкава отошел от края, и стало заметно, что он сильно хромает, а левая половина его лица изуродована – кожа стянута шрамами, будто от огромных зубов. Если бы не они, Хизаши бы сразу понял, что человеку перед ним едва минуло двадцать.

— Араси-э часто является нам здесь, – поделился Аюкава, часто моргая. Кажется, один его глаз был слеп. – Но вы ей не нравитесь, поэтому она ушла.

— Какие дерзкие речи, – хмыкнул Хизаши. – Чем же ей могли не понравиться ученики школы Дзисин?

— Я лишь говорю то, что чувствую, господин.

— Значит, ты любимчик ками? Тогда скажи мне, почему она не прогонит Умибозу из этих вод?

Аюкава насупился и нервно почесал израненную щеку.

— Значит, мы это заслужили. Араси-э ничего не делает просто так. Она спасла меня, я верю в нее!

— Спасла от чего?

Аюкава бросил взгляд назад, туда, где за обрывом шумело море, ударяясь о камни.

— От куда более страшной участи.

И с этими словами он поспешил мимо в сторону дома. Несмотря на хромоту, он был довольно быстр и ловок, и Хизаши не стал его догонять, а вместо этого опустился прямо на землю спиной к маяку в позу для медитации. Шум воды у подножия утеса зачаровывал. На самой границе между тремя основами – водой, землей и небом – скапливалось много природной энергии, она обтекала тело и шевелила длинные волосы, собранные в высокий хвост. В животе поселилось тепло, и Хизаши втянул носом свежий воздух, покалывающий едкой солью и запахом гниющих водорослей, налипших на скалу во время прилива. Мерный плеск и крики низко парящих чаек слились воедино, Хизаши качало на волнах до тех пор, пока внутри не скопилось такое количество ки, какое едва вмещалось в хрупкое смертное тело. Но хотелось больше, гораздо больше. Запомнить это чувство и унести с собой, как ракушку на память.

Хизаши становился сентиментальным, а для таких, как он, это путь в никуда.

Поднявшись, он поклонился океану перед собой и пошел в обратный путь.

После обеда «Хитоми» собралась возвращаться в родные края. О содержании послания управляющий Тояма не упоминал ни разу, но во время трапезы перед отплытием лицо его было темно, а мысли – далеки отсюда.

— Я буду молиться Араси-э, чтобы вы благополучно добрались домой, – пообещала госпожа Юэ.

— Спасибо, госпожа, – поклонился Куматани. После отдыха и сытной домашней стряпни он выглядел посвежевшим, ничего не напоминало о недавних приступах тошноты. Аюкава не вышел проводить учеников Дзисин, и вскоре причал Камо-дзимы стал медленно отдаляться. Кента смотрел на машущую ему госпожу Юэ и ее супруга, а Хизаши внимательно изучал безоблачное небо, по-осеннему чистое и прозрачное. После беседы с Аюкавой чувство тревоги лишь усиливалось, будто помощник смотрителя подкинул ему хитрую загадку.