Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 39 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Так ты поможешь мне спасти Кенту и все исправить?

— Спасти помогу. Но ты знаешь о правилах моей школы. Виновен – будешь наказан. Ты оборотень в человеческой шкуре, лжец.

Хизаши грустно усмехнулся.

— Примерно так.

— И каков твой план?

— Расскажу по пути, если ты не против.

С утром пришли слезы и горе. Нашествие мелких демонов во многие семьи принесло мертвецов, и Учида вместе с соучениками разбирался с последствиями весь следующий день. Когда с делами было покончено, он ждал Хизаши у ручья.

— Я вспомнил тот случай в Суцумэ, – сказал он, не оборачиваясь. – Про девушку Ацуко, которая едва не принесла в жертву собственное дитя.

— Почему же ты о ней вспомнил?

— Женщина, которая выступала вчера на суде, Нанао, убила множество детей, гораздо больше, чем родила сама.

Хизаши сел рядом с ним и поймал в струящемся потоке солнечные блики. Уже ничто не напоминало о вчерашнем кошмаре.

— И почему же она это делала?

— В деревне Оми люди живут выращиванием и продажей лекарственных трав. Но так делают многие, и только их травы особо ценятся среди торговцев. Знаешь, почему?

— Нет. Почему же?

— Потому что они кормят землю детской кровью и плотью. Когда-то им посоветовали этот способ, никто не согласился. Но однажды кто-то не выдержал и всего лишь разок попробовал, ведь ребенок все равно родился уродцем.

— А потом это стало традицией, – закончил за него Хизаши. – В деревнях всегда есть лишние дети. И в лесу так легко заблудиться.

— И я подумал, – продолжил Юдай, будто разговаривая с самим собой, – что бы сделал Кента на моем месте? Я лично нашел маленькие кости в колодце, я точно знал, что люди сами навлекли на себя зло и заслуживают наказания. Но Куматани Кента, наверное, все равно бы встал на сторону Нанао.

— Я тоже так думаю. Такой вот он человек, этот Куматани Кента.

— Я помогу тебе спасти его, Мацумото. А жить тебе или умереть, пусть потом он сам решит.

— Тогда идем, – Хизаши поднялся и протянул Юдаю руку. – В школу Кёкан.

Учида Юдай не любил праздные разговоры. Иногда казалось, что он способен хранить молчание годами, если его не вынуждают что-то сказать. Чаще всего слова, срывающиеся с его губ, были обвинениями в той или иной степени, будто в школе Фусин в первую очередь учили выискивать недостатки и уверенно о них сообщать. Хизаши помнил эту особенность товарища, но прежде Куматани Кента всегда оказывался впереди, чтобы принять праведное негодование Учиды на себя. А сейчас его не было.

— Нужно переждать в лесу, – сказал Учида, не обращая внимание на срывающиеся с верхних ветвей тяжелые холодные капли. – Я не могу рисковать и приводить ёкая в чье-то жилище.

Он стоял, опершись на твердо вбитое в мягкую землю древко нагинаты, и смотрел вперед, туда, куда почти не проникал тусклый вечерний свет. Казалось, ученик Фусин ни капли не устал за те дни, что они провели в пути, плутая нехожеными тропинками и питаясь лишь водой и тем, что можно было раздобыть в лесу. После того, как они пересекли реку на самодельном плоту, перед ними расстилался загадочный Лисий лес, и Хизаши постоянно чудилось, будто за ними наблюдают.

— Я не ем людей, если тебя это беспокоит, – сказал Хизаши, но Юдай ничего не ответил. Начинало темнеть, и вопрос с ночевкой следовало решить поскорее, едва ли им совершенно случайно повезет на еще одну неизвестную деревеньку в лесу. Хизаши чувствовал себя истощенным, из-за этого разболелась рана в боку и поддерживать заданный спутником темп он уже не мог. Но и пощады просить не собирался. Лисий лес хранил молчание, лишь шуршали потревоженные ногами листья. Внезапно Хизаши ощутил легкий след темной ки, висящий в остывающем вечернем воздухе. Он был похож на запах гнилых цветов – запах смерти и разложения. Хизаши остановился, а спустя два шага замер и Учида Юдай.