Книга Игры кошачьей богини, страница 68 – Ирина Фельдман

От радости мне хотелось петь и танцевать, только посетители музея меня бы неправильно поняли.

— Бен!

Оз! А он здесь откуда?

— Ваш дворецкий сказал, что ты здесь, – ответил парень на неозвученный вопрос.

Да я просто очаровашка, раз он всё время ищет повода со мной потусоваться. Интересно, я бы его зацепила в своём обычном облике? Хотя что за вопрос, я же не только умная, но и красивая!

Мы немного постояли у Розеттского камня, заглянули ещё в пару залов и на этом решили прервать экскурсию. Голова шла кругом от количества экспонатов, так что посмотреть всё за один раз не представлялось возможным.

— Бен, по-моему, ты очень впечатлительный. Так переполошился из-за представления медиума, – сказал Оз, как только мы вышли на улицу.

— А как бы ты вёл себя на моём месте? У миссис Хайнц глаза сверкали по-настоящему! И ещё она говорила на непонятном языке.

— Ну, глаза я не видел, она смотрела на тебя, а язык, может, сама придумала. Чего только медиумы на своих сеансах не вытворяют. Видел, как одна такая заклинательница духов садилась к мужчинам на колени и уверяла, что она Клеопатра.

Мы ещё немного поцапались и договорились, что сверхъестественное существует, но жуликов всё же больше.

Мои новые знакомые стояли на прежнем месте.

— Кто мы?!!

— Женщины!!!

— Чего мы хотим?!!

— Права голоса и контрацепции!!!

— Когда мы хотим?!!

— Всегда!!!

Я чуть в ладоши не захлопала.

— Правда, круто? Это я их научил.

Приоткрыв рот, Оз посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на защитниц женских прав. Другие прохожие тоже не оставались равнодушными. Мужчины по большей части демонстративно сплёвывали себе под ноги и позорно ускоряли шаг. А женщины разделились на два лагеря: на тех, кто, стыдливо опустив глазки, пробегал мимо, и на тех, кто притормаживал, чтобы посмотреть на столь эффектное зрелище. Одна мадама прикрывала глаза девочке лет семи, а семенящая рядом малышка помладше вопрошала писклявым голосочком: «Мамочка, что такое контрапеция?»

— Узнаю твой стиль, – прочистив горло, оценил Оз.

— Оз, ты не любишь женщин, – обиделась я.

— Я их обожаю, но суфражистское движение выходит за рамки дозволенного.

— Ты больше не будешь со мной дружить, потому что я суфражист?

В ответ он так рассмеялся, что я присоединилась к нему. Что-что, а поржать с друзьями я люблю. Даже моя обида испарилась, стоило Озу вместе со мной поприветствовать суфражисток, отсалютовав шляпой.

Ничего, я тебя ещё перевоспитаю.

Успела как раз к обеду. Миссис Хант ревностно следит, чтобы домашние вовремя садились за стол, и всегда ворчит, если отсутствует отец семейства. Я же в такие моменты тихо радуюсь, потому что мне стрёмно находиться с ним в одном помещении и уж тем более вместе трапезничать. Аппетит улетучивается в считаные секунды. Старик так смотрит на меня, будто каждый съеденный кусочек считает. Реально, боюсь представить, что у него на самом деле в голове творится. Может, размышляет, как без лишнего шума запихнуть меня в какое-нибудь милое лечебное учреждение с мягкими стенами. Он ведь возлагал на Бена надежды, а тут я некстати появилась. Каюк всем планам. И репутации заодно.

К счастью, в этот раз мистера Ханта не было дома, и я спокойно пообедала в душевной обстановке. Про археолога и кошку, конечно, не стала ничего говорить, но про другие экспонаты Британского музея рассказала. Мумии произвели фурор: дети пришли в неописуемый восторг, а миссис Хант включила дурочку и спрашивала, неужели они настоящие. Ну не могла леди представить себе, что кто-то выложит на всеобщее обозрение человеческие останки и что найдутся извращенцы, которые будут на это глазеть.