Книга Игры кошачьей богини, страница 108 – Ирина Фельдман

— На себя посмотри. Убийца и обманщик, – безжалостно припечатала я.

Пытаясь сладить с вертлявым животным, я налила в своё блюдце сливок из миниатюрного кувшинчика. Кот со смачным чавканьем накинулся на угощение.

— Девочка, не забывай, что ты сейчас у меня в гостях, а не наоборот, – нахмурился Оз.

— Ах, простите, сэр. Я думала, вы всего лишь раб хозяйки.

— Поскольку нас объединяет общая проблема, не вижу повода и дальше продолжать вражду, – вмешался Бен. – Нам надо вместе решить, что делать дальше, иначе вы так и будете терпеть гнёт Неферпсут.

На лице Оза не отразилось ничего, кроме приличного скепсиса.

— Будь это так просто, я бы не превратил свой дом в зверинец.

— Но ты же что-то должен знать. Вряд ли бы ты принял участие в ритуале воскрешения, если бы считал всё это игрой, – настаивал Бен.

Кривя губы в усмешке, Оз взял кекс и, как привередливый ребёнок, принялся выковыривать изюм.

— Больше всех из нас знал Пембертон. Увы, его пугала мысль о том, что сказки о царевне-колдунье могут оказаться былью. Он всячески пытался нам помешать.

— И правильно делал, – процедила я сквозь зубы.

Сколько можно ухмыляться, ухмылялка не сломается?!

— М-да, – неопределённо изрёк Оз, поглядывая на вылизывающего блюдце кота. – На моей памяти ещё циничнее себя повёл с «Роял Далтоном» Эндрю, когда пьяный подкидывал тарелки и палил по ним из револьвера. Ладно бы подстреливал, так нет же, на пол, скотина, ронял…

Какая прелесть. Ни Пембертона, ни Эндрю уже нет на этом свете, причём с не малой долей участия Оза, а он вспоминает о битой посуде. Хорошо же он прятал от меня свою подлую натуру.

Бена, как и меня, не волновал сервиз, и он повернул разговор в нужное русло.

— Зачем ты убил профессора? Неужели он был настолько опасен для вашего сборища?

Наковыряв горстку, Оз отправил одну изюмину себе в рот.

— Конечно. Он угрожал донести на нас в полицию. А кража из Британского музея – это почти то же самое, что умыкнуть у королевы панталоны – крайне дерзко и пахнет виселицей.

— Зато убийство, по-твоему, ничего не стоит, – не стерпел Бен. – Не боишься, что тебя настигнет возмездие?

Я ответила за Оза:

— Между прочим, у него действительно не должно быть повода для беспокойства. В двадцать первом веке его преступление так и не раскрыли. Я узнавала.

Убийца, по-моему, искренне повеселел.

— В двадцать первом веке? Я польщён. – Как бы в награду себе любимому он положил в рот остальные изюмины.

Потянулся за следующим кексом. Накрошил же, свинтус.

— Хотя чего можно ожидать от общества, в котором женщины надели штаны и возомнили себя равными мужчинам, – неожиданно добавил он, как ни в чём не бывало терзая кекс.

Чесслово, если бы не разлёгшийся у меня на коленях кот, я бы вскочила и от души бы настучала Озу по чайнику. Не по заварочному.

Есть люди, которых ненавидишь с удовольствием. Злорадствуешь, наслаждаешься неудачами врага и желаешь ему облажаться снова. А с Озом так не получалось. Я не простила его за то, что он сделал со мной, его мотивы и поступки внушали мне отвращение, даже крошки на его пальцах раздражали, но мне было тяжело ненавидеть его. Хотелось, правда, разок-другой его стукнуть за всё хорошее, но не более. Я успела влюбиться в Оза до того, как увидела его истинное лицо. Страшно обидно хоронить в душе тот милый образ, который не давал мне унывать в чужом мире. Почти то же самое было с Женей: на смену другу пришёл злобный гоблин. И даже гоблина потом потерять было больно.