Книга Истории о потустороннем, страница 53 – Мария Дубинина

«Мой дорогой сын. Я был бы счастлив, если бы ты никогда не увидел этого письма, но раз уж судьба так распорядилась, что ты читаешь мои последние слова, то, смею надеяться, они тебе помогут. Мой Джон, мой любимый мальчик, я не часто радовал тебя отцовской заботой и все же кое-что я могу сделать для тебя, пусть и после своей смерти. Знай, что я всегда думал о тебе и предчувствовал опасность, угрожающую тебе с моря…»

Я ощутил, как дрожь охватывает меня с ног до головы и пальцы до белизны впиваются в желтый лист бумаги. Отец, которого я не знал и никогда уже не узнаю, смотрел на меня с ровных чернильных строк.

«… это наше проклятие. Злой рок, преследующий юные жизни.

Джеймс не справился с павшей на него нелегкой ношей, значит, на очереди ты. Мы должны были все тебе рассказать, но Лидия в который раз все решила за нас обоих. Мне страшно, но не от дыхания скорой смерти, а от того, что ты остаешься беззащитен перед надвигающейся бурей…»

Он имел в виду мамин секрет, и теперь я знал, в чем он заключался. Но отец ошибался в главном — я отнюдь не беззащитен, я оказался сильнее Джеймса, но хватит ли мне сил дойти до конца и выжить? Я не знал.

«… Он известен под многими именами, я и не могу предостеречь тебя от знакомства с ним, но ты сразу же поймешь, с кем имеешь дело. Он беспощаден и хитер и пойдет на все, дабы добиться своей цели. Его корабль несет смерть и сам он — воплощение зла. Ступив на проклятую палубу, пути назад уже не найти. Он завладел моим разумом, как проделывал уже не единожды с невинными душами, он заставил меня служить ему. Прости меня, я стар и слаб, моя жизнь теперь ничего не стоит…»

На этом месте письмо оборвалось. Несколько минут я просто смотрел на него и ни о чем не думал. В голове невероятным образом возникали картинки-воспоминания, принадлежавшие не мне, а будто бы самому этому месту, пропитанному страхом и смертью. Я видел, как отец, мой чудной старый отец, роняет чернильницу, заливая пол, запечатывает конверт и кладет его в тайник. Его руки трясутся, но взгляд тверд и решителен, как никогда раньше.

На столе уже приготовлен яд, ждущий своего часа. Я видел и Коллинза, его глаза пусты и подернуты сизой дымкой. Еще одна жертва в длинном списке загубленных жизней. Но что это? Рядом со смертельным пузырьком стоит еще один! Мутная бесцветная жидкость в нем притягивает мой взор. Отец берет со стола яд, и я, опомнившись, чудовищным усилием воли отогнал видение. Хватит! Я устал и больше не желал ничего знать. Старик-аптекарь ничем не выдал своего любопытства:

— Уже уходите? Нашли, что искали? Я рассеянно кивнул, ведь я нашел даже больше, чем хотел бы. Больше всего на свете меня тянуло пройтись пешком, без шляпы и трости, по пустоши, подставив лицо холодному ветру. Измученный неизвестностью и тревогой, мой разум жаждал покоя, короткой передышки и, наплевав на все, я велел мальчишке, что служил при аптеке, доставить повозку в усадьбу, а сам неторопливым шагом отправился домой. Путь предстоял неблизкий, но чувство свободы, что дарил привычный с детства вид бесконечных равнин и низкого фиолетового неба, радовало и успокаивало меня. Иногда мимо проезжали двуколки, я кивал и вежливо отклонял предложения подвезти.

— Мистер Найтингейл, где Ваша шляпа? Я повернулся на голос и увидел позади повозку, плетущуюся по избитой дороге, а на козлах гордо восседал Перси Коллинз и лучезарно улыбался. Его нелепый полосатый костюм и шляпа-котелок невольно вызвали у меня ответную улыбку.