Книга Учись или умри до конца, страница 39 – Светлана Волкова, Мария Дубинина, Сора Наумова

Вообще-то, когда я ночью шла на поиски еды, что-то такое у меня проклевывалось, но сейчас не сработало. Наверное, дело привычки.

Кстати, мы-таки нашли библиотеку.

Это был натуральный книжный лабиринт, составленный из высоченных стеллажей с непередаваемым запахом бумажной пыли. Морис достал из кармана камзола кружевной платок и прижал к лицу. Позер.

— И как мы будем тут что-то искать? – испугался Рэнди. Подошел к ближайшему стеллажу и взял книгу. – Это что за язык? Латынь, что ли?

Я забрала у него книгу – и правда, похоже на латинский. Но до этого у меня не было проблем с пониманием написанного, да и говорили мы на… русском?

— Ребята, а вы откуда? – спросила я. – В смысле, где вы жили до смерти?

Морис дернул плечом, кажется, вопрос застал его врасплох.

— Я… Это важно?

— Да! – меня теперь распирало любопытство. – Получается, мы с вами можем быть из разных измерений? Я с Земли, это планета так называется.

Парни переглянулись так, будто взглядами спрашивали друг друга: «Ты понимаешь, чего она от нас хочет?».

— Ну же! – поторопила я. – Разве вам не интересно знать?

Рэнди помотал головой и поморщился.

— Когда пытаюсь думать об этом, голова начинает болеть.

— И у меня, – кивнул Морис. – Я… Помню… Я… Бельгия!

Я уже хотела уточнить, это мир так называется или что, как меня осенило.

— Бельгия? Это же родина Пуаро.

Морис неуверенно кивнул. Его кожа малость посинела, но, может, это от недостатка освещения.

— Мы из одного мира, – обрадовалась я. – Хотя так и не скажешь. Эй, что с вами?

Парням явно было не по себе, и я перепугалась.

— Почему у вас такие проблемы с воспоминаниями? Мы же умерли пару дней назад…

Я ойкнула, когда на голову мне с потолка свалилась брошюра и раскрылась на середине.

«Набор душ на первый курс Академии Небытия производится в пределах одного десятилетия. Чем дольше душа провела в междумирье, тем проще проходит адаптация, но также это может повлечь за собой частичное или полное отмирание прежней личности. В первую очередь это касается наименее укорененных воспоминаний».

Рэнди издал горловой звук, кажется, ему поплохело от услышанного. Морис почесал щупальцем подбородок и изрек:

— Мне все ясно.

— Что тебе ясно? – просипел Рэнди.

— Рита утверждает, что умерла пару дней назад, поэтому для нее прежняя жизнь еще довольно яркая картинка. Если я с трудом вспоминанию детали своей жизни, значит, я умер в начале десятилетия набора.

— В 2010 или около того, – посчитала я. – Вот это ты старый!

— Выдержанный, – возразил он. – Как хорошее вино.

Рэнди немного отошел от шока и крутил брошюру в руках. Она была тоненькой и содержала по большей части хвалебные вирши в честь Академии, стандартное: почему надо учиться здесь, как тут все хорошо, и как много пользы принесет ваше счастливое посмертие. Даже Куросаки сказал больше полезного.

— И ты не помнишь, где находился все эти десять лет до этих дней? – без особой надежды спросила я. Морис легкомысленно покачал головой.

— Главное, что я здесь и сейчас, – сказал он и убрал платок от носа. – Кстати, как ты призвала книжку?

— Я спросила, почему у вас проблемы с воспоминаниями, – медленно произнесла я почти дословно. – А если я спрошу, какая есть информация про Академию Небытия?

Мы застыли в ожидании, и тут началось! Поднялся свист и хлопанье листов, и книги всех размеров посыпались на нас бумажным дождем. Между прочим, очень больно! Мы бросились врассыпную, и град из знаний последовал за мной, как за тем, кто «отправил запрос».