Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 12 – Мария Дубинина, Сора Наумова

«Да», – в мыслях признался Ишинори, а вслух произнес:

— Я просто не знаю ответа, – почти не покривил он душой. – Но Хаято… Это страшные люди. Я не хотел, чтобы вы с учителем когда-либо узнали об их существовании.

— Что за чушь ты несешь, а?! – сорвался Хаято. Его голос стал похож на ворчание хищника. – Мы для тебя настолько чужие, что даже в свои проблемы нас посвящать не желаешь?

— Не в этом дело, – стушевался Ишинори. – Ты меня хоть слышишь? Это знание опасно.

— Опаснее демона из Ёми? Я его, если ты видел, уложил своей новой техникой.

Ишинори не мог не улыбнуться, глядя на Хаято. Наверное, он жаждал похвалы, ведь его упрямство окупилось, и удар с применением ки был действительно и сильным, и красивым.

— Возможно, – ответил он тихо. – Много времени прошло.

Хаято резко подался вперед и опустился на одно колено. Его лицо оказалось точно напротив: ни отвернуться, ни спрятаться.

— Тогда тем более. Не желаешь пока говорить, не говори. Но не думай, что удастся, как в детстве, отделаться жалостливой мордашкой. Я должен знать все, если хочу… если я хочу…

Он замолк, и Ишинори воспользовался паузой.

— Ты обещал верить мне, и я не смею больше просить тебя держать обещание. Когда мы дождемся учителя, я уйду.

— Как? – опешил Хаято. – Куда уйдешь?

— Этого я тоже пока не знаю. В Ямато полно дорог, по которым можно странствовать, а чем заработать себе на горстку риса, я найду.

Едва Ишинори договорил, Хаято схватил его за плечи и тряхнул с такой силой, что зубы клацнули друг о друга.

— Не смей так больше говорить! – рыкнул он. – Понял? Если вздумаешь бросить нас… меня, то лучше начинай молиться всем богам, потому что я тебя все равно найду, и мало не покажется.

И столько праведной ярости было в голосе, в блеске глаз, в напряженной шее, что впору залюбоваться. Ишинори положил ладони на его предплечья и мягко, но настойчиво отстранил от себя.

— Если ты так говоришь, хорошо. Не уйду.

Разумеется, если придется, Ишинори нарушит слово – не привыкать. Просто эта сцена напомнила детство, окунула в прошлое, и в груди тонко заныло что-то забытое и оттого тревожное. На Хаято он больше не смотрел, а вот его взгляд продолжал ощущать горячей тяжестью. Хаято всегда был упрямцем, только на каждое упрямство найдется своя хитрость.

«Подлость, – подсказала совесть. – Трусость». И пусть так. Главное, чтобы дорогие люди не пострадали.

— Лучше скажи наконец, где учитель? – перевел он тему. – Зачем он понадобился местным? Разве в таком большом городе нет своего оммёдзи?

Хаято сел там же, подогнув под себя ногу. Он тоже был вынужден сменить наряд после битвы с демоницей, и кимоно оттенка опавших листьев, рыже-коричневое, с рисунком из мелких цветков широколистника, очень шло его густым волосам с удивительным красноватым отливом и смуглой коже. Из-под ворота выглядывали края сине-зеленого нижнего платья. Ишинори смотрел, ловя себя на мысли, что видит друга будто впервые после долгой разлуки. Так изменился… Возмужал… Откуда в нем эта сила, это ощущение спокойной надежности? Ишинори моргнул и заставил себя отвернуться.

— Может, и есть, – меж тем ответил Хаято на последний вопрос. – Но этому подавай самого хорошего. И откуда узнал, что Куматани-сэнсэй в городе? Знаешь, – он усмехнулся, – иногда мне начинало казаться, будто учитель все про себя придумал, ну, что он крутой оммёдзи из столицы. Но вот когда перед ним так рассыпаются в лести, начинаю снова верить.