Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 33 – Мелина Боярова, Амари Санд

— Саша, боюсь, что Дмитрий безумен, — прошептала она. — Мне известно, что он держит списки изменников у себя в доме. Прямо в кабинете, в верхнем ящике секретера. Ключ носит на цепочке, иногда оставляя его в ящике с табакерками.

— Анна, ты уверена? — Бенкендорф нахмурился. — Если хотя бы часть из того, что ты говоришь, правда, Шереметеву грозит арест и суд императора. Но, если ты ошиблась… Если в тебе говорит женская обида…

— Я собственными глазами видела эти списки, когда искала… — графиня осеклась, ее голос на мгновение дрогнул. — Искала пропавшую брошь. Дмитрий — предатель, волк в овечьей шкуре. И он защищает ту девку лишь потому, что она знает слишком много.

— Если твои слова подтвердятся, ты сослужишь государю великую службу.

— Плевать мне на службу, Саш́а, — прошипела она с глухой ненавистью. — Я хочу, чтобы он понял: нельзя менять меня на крепостную девку и надеяться, что это сойдет ему с рук. Уничтожь его! Сделай так, чтобы он разорился. А девку я лично придушу, когда он окажется в Петропавловке.

Вот, сука! — до крови закусила губу, чтобы не сорваться и не выдать себя. — Бездушная тварь, готовая отправить на плаху человека, за которого собиралась замуж.

Я не должна этого допустить! — меня прошибло ледяным потом. — Если Бенкендорф потребует обыска прямо сейчас, Дмитрия уже ничто не спасет.

На цыпочках, еле слышно, я отступила прочь от слухового окна, а после бросилась со всех ног к кабинету. У меня в запасе остались считанные минуты до того, как Александр перейдет к решительным действиям.

Я посшибала все углы, которые попались на пути, несколько раз задела сломанную руку, но ни на секунду не остановилась, не обращая внимания на боль. Ворвавшись в кабинет, я осмотрелась. Взгляд прикипел к секретеру, о котором говорила Анна.

Ключ! Где он его прячет? Неужели забрал с собой? — откинула крышку и принялась лихорадочно обшаривать ящички. — Где же эта проклятая шкатулка с табакерками? — одной рукой многого не сделаешь, но я спешила и отчаянно надеялась на чудо. — Наконец-то! — пальцы нащупали прохладный металл.

Замок ящика поддался с тихим щелчком, я выдвинула его и с ужасом уставилась на внушительную пачку бумаг, перевязанную шпагатом. Выхватив документы, прижала их к груди и огляделась.

Куда же их перепрятать? В сундук? Комод? Книжный шкаф? Все не то! — я невольно задрала голову наверх, к тому месту, где в далеком будущем висел портрет самого Дмитрия. Знал ли он, что в стене имелся тайник? Судя по тому, что я нашла именно эти списки за мгновение до смерти, они пролежали там двести лет.

В девятнадцатом веке дети часто не знали о секретах отцов. А своих родителей Дмитрий лишился довольно рано, так что ничего неудивительного.

Одна проблема — тайник находился слишком высоко. В прошлом мне понадобилась стремянка.

— Проклятье! — прошептала в отчаянии.

Взгляд упал на тяжелый дубовый стул у ломберного стола. С него, пожалуй, я могла бы дотянуться. Пришлось толкать неимоверную тяжесть и тащить стул одной рукой, уповая на то, что слуги заняты в гостиной и никто не слышит, как он скрипит. Я взмокла, пока дотащила мебельного гиганта до стены.

Взобравшись на сиденье, неловко покачнулась. Попробуйте удержать равновесие, когда голова кружится от волнения, и тело потряхивает от пронизывающего страха.