Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 28 – Мелина Боярова, Амари Санд

В сундуке хранились мои «сокровища» — пара сорочек, гребень и молитвенник с тайными записями. Крышка оказалась прикрытой, но не до конца. Я всегда плотно защелкивала замок, пусть он и был чисто символическим.

Опустившись на колени, я откинула крышку. Сердце пропустило удар, когда увидела вещь, которой здесь не должно было быть. Поверх сорочки лежала золотая брошь с крупным изумрудом и россыпью бриллиантов. Камни тускло замерцали в свете масляной лампы. Брошь я узнала сразу. Анна надевала ее на прием, когда Лунин заподозрил меня в подслушивании разговоров.

— Подставили, — прошептала обреченно, лихорадочно соображая, что делать. — Так банально, глупо, но чертовски эффективно.

За кражу у господ крепостных не просто пороли. Их ссылали на каторгу в Сибирь или же отдавали в смирительные дома, откуда люди уже не выходили живыми. Анна решила расправиться со мной раз и навсегда. Кто поверит «порченной девке», если сама Анна Бенкендорф укажет на воровку?

Что же делать с проклятой брошью? Выбросить? Так, ведь найдут. Спрятать в другом месте? Обыщут все, перевернут особняк вверх дном. Отдать Дмитрию? И как я докажу, что не украла драгоценность, а после не раскаялась и не решила вернуть?

Глашка наверняка ведь побежала докладывать барыне, что подкинула брошь. У меня в запасе пять-десять минут прежде, чем сюда ворвется Архип или Прасковья с обыском. Все мои странности в таком случае сыграют против — станут доказательством хитрости и коварства. Кто поверит крепостной, в сундуке которой хранится целое состояние?

Я ничего не успела толком придумать, когда в коридоре раздались торопливые шаги и приглушенные голоса. Тут и думать нечего, что явились по мою душу. Времени почти не осталось.

— Ну, уж нет, — прошептала, исполнившись решимости. — Я таких подстав по телевизору сотнями насмотрелась. Посмотрим еще, за кем останется последнее слово.

Схватив брошь, я намеревалась запихнуть ее в щель на полу, которая уходила к перекрытиям второго этажа. Если бросить туда, сокровище не найдут, пока не разберут весь дом.

Я уже сунула между досками золотую вещицу, но в последний момент передумала. Сам факт исчезновения драгоценности бросит на меня подозрения, от которых будет непросто отмыться. В идеале надо бы вернуть «подарок» владелице так, чтобы она сама в него вляпалась.

Спрятав брошь под повязку сломанной руки, я выпрямилась. Листок с записями сунула туда же во избежание проблем.

В ту же секунду дверь моей каморки с грохотом распахнулась. На пороге возникла бледная, как полотно, Прасковья, за спиной которой маячила Глашка со злорадствующим лицом и сама барыня, нацепившая маску оскорбленной добродетели.

— Татьяна! — экономку потряхивало от волнения. — Анна Христофоровна утверждает, что пропала ценная брошь. Глафира видела, как ты крутилась у покоев Ее Сиятельства.

— Позвольте уточнить, когда именно Глафира меня видела? — поразилась собственному спокойствию. — И почему вдруг решила, что я могла что-то украсть?

— Обыщите ее сундук! — выкрикнула кривозубая служанка, тыкая в него пальцем. — Я видела! Видела, как она что-то прятала.

— Ищите, Прасковья Ивановна, — прижимая к себе больную руку, посмотрела прямо в глаза Анне. — Если в этом доме завелись воры, я тоже хочу об этом знать.