Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 15 – Мелина Боярова, Амари Санд

— Таня, ты чего это? — Фекла уставилась на меня, когда я за вечерним чаем машинально придвинула к себе обрывок газеты, неизвестно откуда взявшийся на столе.

Проклятье! Неграмотная горничная не могла с таким интересом рассматривать заголовки.

— Картинки смотрю, и на буквы чудные. Они букашек напоминают, не находишь? — соврала на ходу.

Но Фекла, видимо, не первый день за мной наблюдала и подмечала вещи, на которые я совершенно не обращала внимания.

— А кто вчера пересчитал стопку простыней быстрее, чем Прасковья? И Глашку ты поправила, когда она исковеркала название французского десерта, — указала девушка на явные огрехи, вынуждая меня замереть с недонесенной до рта ложкой. — Ты будто заново родилась. Говоришь иначе, ходишь, расправив плечи, и смотришь на нас так, будто все знаешь.

Я заставила себя сунуть ложку в рот и прожевать содержимое, прежде чем проглотить. Затем посмотрела на подругу, которая невольно поежилась, и перевела взгляд на Глашку.

С Феклой-то ладно, не выдаст. А эта кривозубая змеюка следила за каждым моим шагом и, вероятно, точно также подмечала странности. Гадина метила на мое место и явно искала повод, чтобы еще сильнее меня очернить. Недаром постоянно крутилась возле моего сундука и принюхивалась к вещам.

Знала бы она, что в молитвеннике спрятан документ, способный вынести приговор десяткам дворянских семей. Нет, надо срочно перепрятать записи. Вот только куда?

Накал подозрений нашел выход в бельевой, где Прасковья билась над амбарной книгой, что-то яростно вычеркивая и бормоча под нос проклятия.

— Опять не сходится, — простонала она с глухим отчаянием. — Свечи эти проклятые… И щелок… Барин проверит расходы, прикажет высечь и в деревню сошлет за растрату.

Я подошла ближе, делая вид, что проверяю, хорошо ли сложены наволочки, и бросила взгляд на кривую колонку цифр. Ошибка лежала на поверхности. Экономка дважды прибавила расход на закупку мыла и забыла вычесть остаток.

— Прасковья Ивановна, позвольте? — я скромно указала пальцем на просчет. — Вот здесь у вас лишнее. Если тут перенести десяток, то все сойдется копейка в копейку.

— Ты что же, грамотная? — у экономки вытянулось лицо от удивления. — И считать умеешь?

— Матушка покойная научила, — соврала, не моргнув глазом.

Прасковья долго молчала, переводя взгляд с меня на книгу и обратно. В ее глазах боролись подозрительность и отчаянная надежда.

— Вот что, — наконец произнесла она, захлопывая книгу. — Будешь помогать мне со счетами. Но так, чтобы ни одна душа не прознала! А за это… За это я тебя на тяжелые работы ставить не буду. В зимний сад отправлю, будешь там за оранжереей присматривать. Барин любит, чтобы порядок везде был, а Наташка там все горшки уже побила.

— Договорились! — я просияла, радуясь тому, что нашла способ облегчить собственную жизнь.

Зимний сад после ведер с водой и печей показался мне раем. Под стеклянными сводами, наполненными влажным ароматом экзотических цветов, дышалось легче. А ухаживать за растениями совсем не сложно.

У меня дома осталась куча цветов на подоконнике. Наверное, они погибли, когда меня не стало.

Мысли о доме вернули меня в далекое прошлое. События, закрутившие мою жизнь в крутой водоворот, не давали свободной минутки, чтобы подумать о чем-то, кроме выживания.