Книга Твоя нежная буря, страница 45 – Анна Ликина

Прошло уже несколько дней, а Хлоя всё больше погружалась в себя. Былого блеска в её красивых глазах не было. На завтраки она приходила не выспавшейся, разбитой. Явно мучили кошмары.

Из гостиной доносилась мелодия. Скрипка стонала от боли и страха. Прошёл к двери, приоткрыл и замер в проёме, чтобы не спугнуть её своим появлением.

Хлоя играла с закрытыми глазами. Пальцы скользили по грифу. Смычок танцевал на струнах, а потом неожиданно замер, оставляя пронзительное, звенящее эхо. Девушка открыла глаза, положила скрипку в футляр, с любовью пробегая пальчиками по инструменту. А я… откровенно любовался ей. Настоящей в этом моменте. Уязвимой.

— Под вашим взглядом мне порой не по себе, — тихо произнесла она, закрывая футляр.

— В вас слишком много того, что радует глаз, — честно ответил я.

— Осторожнее, вас могут понять превратно, — Хлоя подняла на меня взгляд, сдержанно улыбнулась.

Я молчал. Впервые в жизни бесстрашный воин дрожал. Боялся, что, впустив кого-то в сердце, можно умереть не только самому. Это ещё не любовь. Но уже и не просто влечение.

— Вы любите музыку, Ваше Высочество?

— Музыке нас научила мама. Ашера. Свою я живой не помню. Но Сванхильд учила нас нотам, игре на пианино.

— Это… её потерю вы оплакиваете в музыке? — осторожный вопрос.

Я горько улыбнулся, прошёл в гостиную, снял плащ и бросил его в кресло. Сам же прошёл к камину, грея руки у огня.

— Она растила нас с Веллантом как родных сыновей. По закону крылатых, женщина может уйти, забрав с собой ребёнка, если отношения с мужем не заладились. Или унижают её достоинство. Харальд… наш отец, никогда не был образцовым. Ни королём, ни родителем. Ни тем более мужем. Но Сванхильд не ушла. Она осталась ради старшего брата и меня, — я никогда не говорил о произошедшем ни с кем, кроме братьев. Да и с ними не особо обсуждал. Слишком болезненное воспоминание. Даже спустя десять лет.

— Слова «мне очень жаль» и «соболезную» — пустые. И я не буду говорить их. Вам явно приходилось слышать их сотни раз. Но я понимаю вас. Мне кажется, порой, что фантомные боли не исчезнут никогда… — Хлоя отвела взгляд, сглотнула.

— Вы были близки с сестрой? — осторожно спросил я.

Мы словно шли по озеру, покрывшемуся первым льдом. Ещё слишком тонким, хрупким. И каждый шаг мог стать последним. Однажды в детстве, мне довелось испытать обманчивую природу такой поверхности. Сванхильд долго пришлось сидеть у моей кровати, пока я лежал с лихорадкой в забытьи. И сейчас было нечто похожее.

— Мы были разными, — Хлоя грустно улыбнулась, взгляд её затуманился. — Марика была нежной, мягкой, но с внутренним стержнем. Она всегда понимала меня. Я могла рассказать ей что угодно. И она всегда поддерживала. Даже немного завидую вашим отношениям с братьями…

Я улыбнулся, прикрыл глаза, наслаждаясь ароматом шалфея. Он стал таким привычным. Но до сих пор дразнил. Манил. Как песнь русалки неопытного моряка.

— У нас есть и другие родственники. И немало. Но только с братьями я могу говорить без слов. У нас разные матери. Но душами мы срослись сильнее, чем близнецы.

Хлоя медленно приблизилась к камину.

— А часто вам хочется придушить Ашера? — улыбнулась она.

— Постоянно, — пожал я плечами, развернулся к ней.

Так близко. Аромат стал настойчивым. Мой взгляд упал на её губы. Неосознанно сделал к ней шаг. Хлоя замерла. Но не напряглась. Скорее в трепете. Её тоже было сложно бороться с притяжением. Наклонился. Наше дыхание смешалось. Она приоткрыла губы, маня, искушая.