Книга Исетская Академия. Дневники мертвеца, страница 35 – Анна Левин

В то же время оборотень думал, что мертвая Диана становится еще более навязчивой, чем живая. Он и сам не понимал, как раньше к ней относился, любил ее, или нет. Порой ему казалось, что она для него — акт неповиновения, временная блажь. Он не связывал свое будущее с ней, но было приятно знать, что эта девчонка сходит по нему с ума. Но теперь все препятствия между ними сметены: они оба мертвы, деньги и семейные связи больше роли не играют, рядом с Марой и ее армией они подчинят себе все земли.

Только вот маленькая загвоздка: раньше интерес к Диане подогревало их социальное неравенство, невозможность быть вместе, романтичная грусть. Он шел против правил, против чаяний семьи, запретов, ограничений. Именно это будоражило его кровь.

Сейчас это исчезло, но вместе с ним исчез и интерес Герца.

24 октября 1830 года по Арагонскому календарю

— Ну не знаю, рискованно.

— Оправданно.

Илья Мизинцев и Дмитрий Онежский возвращались в кабинет ректора, и по дороге спорили.

— Мы подвергаем девушку смертельной опасности, не следовало ее сюда приглашать, — упрямо поджал губы главный библиотекарь.

— На родине ей тоже грозила опасность. Какая разница, кто хочет тебя уничтожить: Красная Церковь или толпа мертвецов?

— Так и скажи, что проникся историей француженки, и позвал ее из-за сочувствия, а не ради подготовки бестолковых детей.

Онежский смущенно отвернул лицо.

— Не стану скрывать, меня поразила ее выдержка, мужество, и возмутила травля, обрушенная слабыми и завистливыми людьми на хрупкую девушку. Но больше всего меня интересовал ее опыт в противостоянии темной магии. Она отлично справляется со своими обязанностями, хоть ученики и ведут себя порой глупо, но знания ее впитывают. Мадмуазель Ганьон полезна нам, и я не вижу причин жалеть о посланном ей приглашении.

— Ох, Митя, — вздохнул Мизинцев, — не прав ты, видит Бог, не прав. Мы ее погубим.

— И что ты предлагаешь, избавиться от парижанки?

— Да, так будет лучше.

— Вряд ли она захочет вернуться так скоро на родину, где ее ненавидят.

— Целее будет! И пора бы уже найти эти проклятые дневники!

— Я работаю над этим, — раздраженно отозвался Онежский. — Но их нигде нет! Куда Анна могла их спрятать? Мы с моим фамильяром все обыскали.

Библиотекарь сокрушенно покачал головой.

— Без нее и без дневников мы словно слепые калеки, бродящие в темноте. Наши родители погибли слишком рано, не успев передать тайны, Анна куда-то пропала, наверное, подручные Мары ее уничтожили. И лишь в дневниках сохранились ответы, необходимые нам для борьбы с мертвецами, а мы не можем эти рукописи отыскать!

— У нас еще есть время, и Академия под защитой. Враги не проникнут сюда, пока кто-то из наследников Михаила руководит Академией. Наша кровь, наша вязь, наша жизнь сдерживает мертвецов.

— А эти… ученики?

— Я пригласил их сюда еще до того, как они умерли, и я же их вернул после того, как их обратили. Поэтому барьер их пропустил, но сами они впустить других мертвецов не смогут.

— До тех пор, пока ты жив!

— Но я ведь не последний, есть еще наследники нашей крови.

В кабинете они продолжили свой разговор, но одну деталь заговорщики упустили из виду: их подслушали.

Соланж всю субботу не могла решиться поговорить с ректором, но на следующий день они с Гастоном отправились к Онежскому, дабы поделиться новостями, и по возможности убедить его в правдивости своих злоключений.