Книга Исетская Академия. Дневники мертвеца, страница 20 – Анна Левин

— Нет, Ланж, нет, — бормотал Гастон, и девушка уступила.

— Ладно, как скажешь. Все будет хорошо, ты только держись. Слышишь! Не смей оставлять меня одну, я не справлюсь.

Была бы она витряником — призвала бы ветер, и он отнес обессиленных жертв нападения в их комнату, но да ладно, Ланж и так справится, чего только с ней в жизни не случалось!

Она потратила много сил на вязь, поднявшую фамильяра на невидимые носилки, и медленно направилась прочь из подземелий.

— Как нас еще не учуяли? — интересовалась по дороге девушка. — Здесь было столько людей, я слышала голос декана волков.

— Грязь, — коротко ответил Гастон.

Она посмотрела на свои руки, покрытые пылью не хуже шкуры фамильяра, и ужаснулась виду посиневших ногтей с ободками грязи под ними. Зато это объясняло, почему чуткие носы оборотней не взяли их след: земля отлично перебивает запах живого.

Чудом они добрались до комнаты живыми, и всю ночь Соланж перекачивала свои силы в фамильяра, боясь, что их не хватит. Любой маг, даже самый сильный, слабеет при физических недомоганиях, потому что сила должна находиться в состоянии равновесия, тело и разум должны пребывать в гармонии. Ее же едва не задушили, и лишь перед самым рассветом девушка смогла заняться собой, пытаясь уменьшить боль и скрыть следы. Увы, ни то, ни другое не удалось. Единственное утешение — что они ускользнули.

Только вот Соланж не знала, что весь их путь из подземелья проследила невзрачная ящерка, злобными глазами сопровождавшая сверток в руке девушки. Покружив вокруг закрытой двери, не сумев обойти магическую защиту, чужой фамильяр вернулся к своему хозяину, докладывая обо всем увиденном.

— Значит парижанка, — задумчиво прошептала тень у окна. — Ты уверена, Пиявка?

— Конечно, это была она, — прошипел фамильяр. — Они называли друг друга по именам, и я отследила ее до спальни. Пес в ужасном состоянии, девушка — едва на ногах держалась, но создала воздушные носилки для своего дружка.

— Хорошо. Второй раз она вмешалась в это дело, но дневники ей брать не стоило.

— Отнять?

— Не стоит привлекать к себе внимание. Пусть ознакомится.

— Рискованно, хозяин.

— Это всегда было рискованно. Уже двое пострадали, вся Академия под угрозой! Но я чувствую, что она пригодится нам. Всегда нужен кто-то, кого будет не жаль.

— Вы обещали мне смерть Онежского!

— И я сдержу свое слово, Пиявка. Ты насладишься его страданиями, они все будут страдать. Но ученики должны быть в безопасности, поэтому стоит действовать мягко, понимаешь?

— Да, хозяин, — прошептал фамильяр, не согласившись мысленно ни с одним его словом.

20 сентября 1830 года по Арагонскому календарю

Понедельник начался с очередного занятия с шестым курсом, что означало для Ланж хождение по мукам. Эти дети больше всех ее невзлюбили, и их внимательные глазки все время пытались подловить ее на ошибке. Что же, сегодня у них будет предостаточно возможностей!

Ровно в восемь утра она вошла в кабинет, сухо здороваясь с семнадцатилетними магами, села за свой стол, и посмотрела на учеников. Они удивленно-задумчивыми взглядами скользили по легкому шарфу на ее шее.

— Простите, мадмуазель, вы заболели? — спросила лучшая ученица курса Пелагея Крысина.

— Неужели это так очевидно? — спросила Ланж охрипшим голосом, иронично изогнув бровь.