Онлайн книга «Исетская Академия. Дневники мертвеца»
|
И вот одна из лесных мерзостей поймала ее сестру. За спиной раздался крик, но Маша не оборачивалась. Душераздирающие мольбы сменились визгом, и девочка понимала, что мучения сестры продлятся долго: если верить нянюшкиным сказкам, твари неторопливо истязают своих жертв, пока те в принципе могут выносить пытки. Помешать им невозможно, дуреху Аню не спасти, но можно позвать на помощь, рассказать, что твари вышли на охоту, и могут принимать чужой облик. Она бежала во весь дух, не крича от страха, и не плача, хотя на самом деле боялась. Все казалось, будто сейчас жуткие когти вопьются в спину, и придет ее черед страданий, но, пока кричала сестра, тварь была занята, и можно было еще успеть предупредить. Ей поверят, должны поверить, сами ведь видели того страшного юношу. И тогда они подготовятся, достанут лучшее оружие, и встретят тварей, как и подобает барину и его людям! Семейная гордость имела значение для Маши, и она представляла, как с ружьем наперевес будет стрелять лесных чудовищ. Какое упоение для сердца десятилетней девочки! За Аннушку они ей все ответят до последнего. За Аннушку, которая перестала кричать… Она едва вильнула вбок, когда ей наперерез на четвереньках выскочило окровавленное существо. Маша сделала несколько шагов назад, видя лицо своей горячо любимой матери, перемазанное свежей кровью. — Куда ты так спешишь, милочка? — издевательски пропела женщина. — Посмотри на свое платье и ботиночки: все в грязи! Вот батюшка нас заругает, когда ты явишься в таком виде! Ох-ох-ох, что же нам делать? — Не смей! — со взрослым надрывом крикнула Маша. — Ты не моя мать, и не смей даже притворяться ею! Ты чудовище, ты убила невинного ребенка, мою сестру, дочь дворянина! Кто ты такая? Что ты? Тварь ухмыльнулась, и впервые девочке стало до ужаса страшно: пасть растянулась так широко, что ухмылка действительно вышла от уха до уха. Острые зубы в несколько рядов недвусмысленно намекали, как обычно расправляются с жертвами. Она снова опустилась на четвереньки, неестественно выгибая конечности, и стала медленно надвигаться на ребенка. — А ты необычная девочка! Так прытко убегала, что я едва не упустила тебя. А сейчас — кричишь на меня, упрекаешь, задаешь вопросы… В тебе смелости больше, чем в ваших мужчинах, попадающихся порой в лесу! Ему будет любопытно взглянуть на тебя! А потом мы знатно развлечемся. Девочку будто сковало ужасом: она смотрела в пасть чудовища, представляя, как клыки будут впиваться в ее тело, и она будет кричать подобно сестре. И никто не поможет. «Боже милосердный, помоги!» — взмолилась она, призывая всех святых немедленно вмешаться. Упоминание Бога прояснило туман в голове, и девочка вспомнила слова твари. Ее сестра пахла жизнью для этой твари, значит, ей нужна свежая кровь. Живая кровь. Жизнь — антипод смерти. Мертвое не заинтересует тех, кто мертв, не представит для них ценности. Красные церковники говорят, что тех, кто лишает себя жизни — не отпевают, и не хоронят как следует. Закапывают за пределами кладбища, далеко от предков и почетной смерти. Но что сказал бы толстый поп, кабы увидел зубы этой твари? «Прости, отче, за грех, который собираюсь совершить, и не брось мою душу в геенну огненную!» — молилась девочка как могла. Она залезла в карман на платьице, доставая оттуда отцовский нож для починки пера. Очень уж он был красивым, и девочка, всегда тяготевшая к неестественным для барышни предметам, осторожно стащила его с отцовского стола. |