Книга Академия, страница 97 – Анна Левин

— Мне ее одолжила сударыня Мирослава, немедленно отдайте! — рванулась, но безуспешно.

— Станет такая драконица делиться своими книгами с оборванками! Ты точно ее украла, а красть нехорошо, — добавил он с гаденькой улыбкой.

Одним резким рывком он разорвал книгу пополам, а потом вырывал страницу за страницей, комкал, и бросал мне в лицо. Так и не освободив руки, я впервые ощутила полную беспомощность: меня так никогда не унижали, и никогда я не была так неспособна постоять за себя. Шторм, ревущий внутри, не мог пробиться наружу, лишь сердце бешено билось.

— Вот теперь книга очищена от скверны твоих рук, пусть и пришлось ее уничтожить. Но что делать с твоим длинным языком?

Он подошел ближе, взял меня за подбородок, издевательски оглядывая.

— А знаете… в целом-то ничего! Даже можно понять Матвея, все драконы любят поразвлечься!

— Ого, сколько отвращения в глазках! Да она смотрит на тебя, как на дерьмо! — захохотали друзья Хрусталева, что в очередной раз взбесило его.

— Увольте, парни, я даже ради удовлетворения потребностей не стал бы опускать себя столь низко. А ты, — он грубее перехватил мой подбородок, — не заслуживаешь милого личика, оборванка. Как думаешь, будет ли Ясногоров за тобой увиваться, если ты потеряешь то, чем сейчас его привлекаешь?

Мои руки сжали еще сильнее, но я отчаянно пыталась освободиться, пока чьи-то железные пальцы не впились мне в волосы.

— Стой смирно, — злобно ухмыльнулся Вадим, разводя руки в стороны.

Я видела, как материализуется его сила, сгущаясь, обретая форму. Пусть у него получалось не так мастерски, как, например, у Матвея, зато я ощутила исходящий жар, и вспомнила, что Вадим — огненный дракон.

По лицу полоснуло болью, но я так и не заметила, когда последовал удар. Теперь меня уже никто не удерживал, но от боли я упала на колени, не видя ничего, только белое марево.

— Нравится? — донеслось тихо, но я уже не понимала, что происходит.

Новая вспышка, и тело обожгло волной боли, сначала по ключице, потом — по спине. Я будто горела в огне, и не могла даже закричать, спазм перехватил горло. Кровь стучала в ушах, заслоняя иные звуки. Кровь сочилась по лицу, по рукам, которыми я заслонялась от новых ударов. Второй раз за несколько дней мне показалось, что пришел мой последний час, но снова сквозь завесу боли прорвался знакомый голос:

— Ублюдок!

Приятная прохлада обволокла пылающее тело, и сквозь мутную пелену на глазах я увидела силуэты, разлетающиеся в воздухе. Разнеслись громкие крики, прорвавшиеся даже в мой мозг, но один парень устоял на ногах, упрямо создавая огненный щит. Хлыст из колючей морской волны расколол его на множество огненных частей, а следом — полоснул дракона. Я узнала Вадима, и медленно все произошедшее сложилось в общую картину, вернулась утраченная от невыносимой боли способность мыслить.

— Элиф, — кто-то склонился надо мной, и я ощутила запах горных трав, моря. — Ты меня слышишь? Все будет хорошо, потерпи!

— Что опять здесь происходит? — в пульсирующую голову ворвались новый резкий голос. — Мы засекли применение боевых заклинаний.

— Этот… сударь со своими друзьями напали на ученицу из людей, сударыню Стрелицкую, — ответил дрожащий от ярости голос. — Когда я пришел, то увидел, как ее избивали огненным хлыстом. Боевым хлыстом, как вы заметили.