Книга Белое море, страница 69 – Анна Левин

— Почему вы помогли врагу?

Ее серые глаза на нежнейшем белом лице, обрамленном черными волосами, расширились от удивления, и мне оставалось лишь жалеть, что она такая красивая.

— Лично для вас это существо — не враг.

— Морские твари — враги каждого северянина.

Забавно, мы словно поменялись местами: я защищал точку зрения ее народа, она — моего.

— Но то был ребенок!

Врет, нагло врет, для драконов нет разницы кого убивать. Даже если она впервые увидела дитя, это еще не значит, что в ее каменном сердце нашлось место для жалости.

— С чего вы взяли, что спасли ребенка. Мы еще не видели среди них…

— Я не глупа, и точно уверена, что это было дитя. Мне выпало несчастье столкнуться со многими представителями их вида, и я настаиваю, что в ловушку попалась не взрослая особь.

Сколько горечи в голосе! Мы тоже достаточно столкнулись с драконами, чтобы столетиями оплакивать своих родных.

— Немыслимо! Но почему все-таки вы его отпустили?

— Вас это не касается!

— Я задал простой вопрос.

— Отойдите с дороги. Немедленно!

— Почему? — не выдержав ее упрямства, подошел вплотную.

— Да потому, что, когда я была ребенком, мне такого шанса не дали! Мне показалось, что так будет правильно, что кто-то должен разорвать круг, иначе я так и буду всю жизнь убегать от ночных кошмаров.

Ярослава расплакалась, и это выбило почву у меня из-под ног. Кровная драконица из семьи убийц, сама сражавшаяся с морским народом, стояла передо мной, и прятала лицо в ладонях, заходясь в беспомощном плаче. Я сам не понял, как она оказалась в моих объятьях, но объяснил это готовностью выполнить свой долг перед отцом и нашей кровью. Каким бы ни было ее тело прочным, мои когти легко могли вспороть дракона. Я покрепче прижал ее к себе, положив одну ладонь на спину, напротив сердца, готовясь нанести удар, но она неожиданно ответила на мое объятье, обхватив своими обманчиво тонкими руками. Еще и лицо подвинула, прижавшись щекой к груди.

Так я и застыл, не зная, что делать. Моя истинная сущность требовала ее крови, но человеческая форма нежными движениями поглаживала по спине…

От нахлынувших воспоминаний я снова избил ногой одеяло, будто это могло помочь забыть случившееся, и вырвался из дома на улицу, подставляя лицо морозному ветру. Увы, ночной холод не мог остудить бушующий во мне огонь, и я страшился того момента, когда снова предстану перед отцом, и буду вынужден признаться в своей слабости. Когда еще представится такой шанс избавиться от одного из проклятых Беломорских, окруженных стражниками, неуязвимых и опасных? Отец не поймет, да я и сам не понимал себя. Пытался придумать какое-нибудь благовидное оправдание, объяснявшее все логично и достойно, но не находил.

Все изменил ее взгляд, когда она обернулась на берег, проверяя, нет ли кого поблизости. Уже тогда я понял, что она собирается помочь ребенку, но не мог принять этого, видя скрытый смысл в ее действиях. Лишь поэтому и решил продлить ее жизнь, не убив в море, чтобы узнать ответ. А на берегу все пошло наперекосяк: ее проклятое белое платье, проклятые глаза, черные волосы, изгибы… А, ну ее к морскому дьяволу в пасть!

Вместо одеяла я теперь пинал ржавое ведро, и на грохот вышел хозяин дома, у которого я снимал комнату.

— Слышь, Эльм, ты рехнулся? Час ночи!