Книга Солнце и Луна, страница 30 – Анна Левин

— Ярогнев! — воскликнул Кристофер, когда заметил меня. — Это очень важный день для всей нашей семьи, и, хоть он и вызван смертью моего старшего сына, я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя, и горжусь тобой.

В его словах не было фальши, я прекрасно это чувствовал, и к привычной горечи примешалось немного счастья. Конечно, знай он, что мать родила меня от другого, разговор состоялся бы в другом русле, но после стольких лет страха и одиночества я заслужил немного любви.

Движение в столице всегда было сумасшедшим, поэтому во дворец Казимировых мы выехали пораньше, и не ошиблись в расчетах. Родители с Леоном отправились в парадную залу, мне же надлежало явиться немного позже. Забавно, сложись все иначе, Проксима Центавра — дворец королевской семьи — могла бы быть моей вотчиной. Старший сын крола давно погиб, а его оставшиеся дети — младше меня. Корона Солнечного Ореола могла бы однажды перейти ко мне, но…

— Господин Ярогнев! — раздался вкрадчивый голос. — Вам пора предстать перед королевской семьей. Следуйте за мной, пожалуйста.

Слуга шел впереди, указывая путь, хотя я отлично знал расположение коридоров. Когда мне удавалось бывать во дворце, крол всегда вызывал меня куда-нибудь для личных бесед, только в прошлый раз он перешел все границы, признавшись в своих ошибках и преступных намерениях.

Невольно остановился у окна, глядя на город с нового для себя ракурса. Смог бы я стать счастлив здесь? Вдали от сурового севера, мрачной громады Сколлкаструма, службы на отдаленном архипелаге, штормов Мертвого моря.

— Нам нужно поспешить, господин!

Поспешить? Ах да, мое явление пред очи крола в новом статусе!

— Вам плохо?

— Нет, я задумался. Давайте продолжим путь!

Когда мы подошли к парадной зале, стража, удивленно выглядывавшая меня, мгновенно вытянулась в струнку, и доносившийся до нас ропот смолк.

Раздался громогласный голос церемониймейстера:

— Господин Ярогнев Беломорский, единственный сын и наследник хранителя северных земель Кристофера Беломорского!

Уверенно прошел мимо стражи, и направился к возвышению с троном Ольгерда Казимирова. Драконы стояли по обе стороны красного ковра, по которому я шел, и я ощущал исходившие от них волны восторга и обожания. Странно, но они действительно меня любили, и были рады моему вступлению в наследники. И никакой зависти или, допустим, ревности, мужского соперничества — только дружеская симпатия.

Способность ощущать чужие эмоции досталась мне от Казимирова: только Солнечный Ореол позволял драконам считывать чувства посторонних, но я мастерски скрывал свое умение, как и, собственно, все остальное. Зато я прекрасно знал, что крол был счастлив видеть меня живым и невредимым, а его жена — ненавидела со всей доступной ее сердцу силой.

Я предстал перед ними в парадной форме Беломорских синего цвета, и принес присягу, как и подобает наследнику северного рода.

— Я принимаю вашу клятву с надеждой, что вы будете верой и правдой служить короне и державе до самой смерти. Да прибудет с вами сила Морского Шторма и дружба Солнечного Ореола! — Ольгерд произнес традиционное поздравление, после которого торжественная часть приема закончилась, и начался праздник.

Драконы ломанулись поздравлять меня, и я едва успевал пожимать руки и отбиваться от настойчивых барышень, которых, кажется, не смущало наличие у меня невесты.