Книга Боги Безвременья, страница 44 – Анна Левин

— Природа — наш главный помощник! — сказал Юшенг, когда они шли через заросшее травой поле, которую косил Юдай. — В ней скрыта вековая мудрость, вечность, непоколебимая годами. Начни черпать у нее спокойствие, найди в ней источник утешения.

И Юдай прислушался: в зелени леса он не видел больше глаз Отохимэ, только красоту бамбуковых зарослей. Макото стал расплывчатым пятном, которое не вызвало злости или ярости. Безвременье превратилось в легенду, миф, а не реальность. Лишь отец порой наведывался к нему во снах, печально улыбаясь приемному сыну.

Очередная сожженная дотла деревня, мертвое пятно на теле бытия. Кочевники засылали свои отряды, которые разведывали обстановку, искали сообщников среди местного населения, суля им награду и безопасность, изучали расположение гарнизонов, обмундирование, отношения в стане врага, сильные места и уязвимости. И лазутчики превосходно выполнили свою работу: когда армия Чингисхана прорвалась за стену, оказалось, что его воины знают о жизни цзиньцев больше, чем сам император.

Незадолго до первого прорыва Юдай и Юшенг направлялись в деревню, и увидели дым, но не повернули в лес, а сочли своим долгом отдать дань уважения погибшим, помочь по возможности уцелевшим, но таковых не оказалось: варвары убили всех, кто был не нужен, захватили в плен женщин для своих воинов, и лишь развешенные на деревьях трупы устроили для двоих скитальцев мрачную церемонию приветствия.

— Зачем они это делают? — с болью в голосе прошептал Юдай. — Они победили, захватили деревню, но к чему эти зверства? Даже если твердо вознамерились искоренить жителей, зачем было делать с ними это?

Мужчина сурово свел брови.

— Ремесло войны не ведает пощады. Не забывай, кто они.

— Чудовища!

— Нет, всего лишь степняки, дикие, свободолюбивые, жестокие, со своим собственным кодексом чести. Они не боятся смерти, кидаются в гущу врагов, даже зная, что погибнут, но и к побежденным милосердия не испытывают. Можно долго спорить на эту тему, но образ их жизни и путь развития сделал их жестокими, сильными, а, значит — целеустремленными, и способными идти к победе по своим и чужим трупам.

Юдай нахмурился, вспоминая учебник по истории. Монголы железным кулаком соберут все земли, станут полноправными хозяевами на долгие годы, прежде чем их одолеют.

— Не забывай, — продолжил Юшенг, — на них долгие годы охотились, чтобы сократить их число, считали животными, не ведали жалости. А любое действие порождает противодействие. Они всегда были по-своему суровыми, и внешнее воздействие лишь усугубило ситуацию.

— Да, и вот такое, — Юдай указал рукой на повешенного мужчину, — будет встречать нас в каждой деревне на нашем пути.

Юшенг положил руку ему на плечо, и ободряюще улыбнулся.

— Мы поможем всем, кому сможем, спасем столько жизней, сколько нам позволит судьба, но кочевники захватят империю, свергнут императора, убьют многих на своем пути, и мы не сможем этому воспрепятствовать. Однако мы не отступим при виде врага, когда настанет наш час.

За время совместных скитаний они оба изменились: наличие ученика сделало Юшенга более спокойным и рассудительным, а Юдай научился самоконтролю, и ему захотелось вызывать уважение у учителя. Он больше не видел в Юшенге опасного незнакомца с татуировками по всему телу, только доброго наставника, который пережил много боли, страха, но сумел сам выбраться к поверхности, и тянул к свету молодого ученика. Они были нужны друг другу, потому что делали друг друга лучше. В Юшенге Юдай видел своего приемного отца Уэно, и это служило ему источником успокоения.