Книга Ло. Дикое сердце, страница 50 – Лолита Моро

— Куда все подевались? — я удивилась. — Площадь была полна народом.

— А кто где, — без настроения хмыкнул шериф, — кто в лавке приморозился, кто под лавкой. Когда ментальную атаку проводит истинный хомо верус, люди застывают кто где стоял. Некоторые, бывает, лишаются ног, а кто и рассудка.

— А на тебя почему не подействовало? — полюбопытствовала я.

— Я тут в одном винном погребе был. Там глубоко и стены каменные. Туда волны людоедов не проникают. Проверено неоднократно. Вот ты как устояла?

Вильсон хмыкнул и не стал дальше мысль развивать. Пришлось выступить мне:

— Получается, у меня та самая восьмая часть звериной крови есть.

Шериф снова хмыкнул и кивнул:

— Получается, Ло. Тут уж ничего не поделаешь. Лучше скажи, как нам обратно вернуться. Мы в тоже самое кольцо пойдем или ты другой переход видишь, поближе?

— Я не знаю, — я развела руками. В правой чернел забытый гаусс-ган. — Я ведь про старое не помню. Я в новой своей жизни в первый раз.

— Не помнишь? — в голосе мужчины явно слышалось сомнение.

— Нет.

— Тогда будем считать, что знакомая дорога есть самая короткая. Пойдем в овраг назад, девочка, а то еще заведешь меня, куда Макар телят не гонял.

Я не очень поняла фразу про неизвестного Макара. Меня сильнее занимало, как придут в себя обездвиженные жители. Но Вильсон отнесся к этой теме равнодушно:

— Как-нибудь справятся. Давай-ка прибавим ходу, Ло. Сдается мне, что они уже ожили.

Мы почти бегом добрались до конца оврага, который венчал Переход эйч-ви. Я взяла шерифа за руку и легко утянула его немаленькую тушу за собой.

Я уткнулась лицом в бархат. Ну, скорее всего это бархат, такие шторы вешают зимой, чтобы отсекать холод, проникающий через старые свинцовые перегородки витражей. Стоп. Каких витражей? Я где такое дело видала? Не помню. Дальше моя память решила сюрпризов не подбрасывать. Но бархат я узнала. Не этот, в который ткнулась носом. А вообще. Пахло пылью, паркетной мастикой и знакомыми духами. Очевидно, что я слегка промахнулась и вывела нас мимо «Дикого сердца» в другое место.

Рука Вильсона в моей руке сжала пальцы.

Я посмотрела на шерифа. В полумраке закутка, где мы оказались, он делал большие глаза и прижимал палец ко рту. Щель между портьерами была.

— Ада, прикажи приготовить горячую воду, я хочу побриться.

В комнате загорелся свет и появился Грегори Маркс. За его спиной просматривалась дверь в спальню. Ну конечно! Вот и подруга его раскрасавица Аделаида. Как я сразу по запаху не догадалась? Шериф беззвучно хмыкнул.

— Зачем бриться на ночь? Разве ты уходишь? — голос женщины звучал не ласково. Отнюдь.

— Я не останусь. Я сразу сказал. И вообще, — Маркс сел в кресло и стал натягивать сапоги, — давай вспомним наш прежний договор, Аделаида. Мы расстались мирно и навсегда. Этот короткий ренессанс случился к обоюдному удовольствию. И закончился. Я свободен, ты свободна. Мы обо всем договорились. Поэтому я сейчас побреюсь, съем что-нибудь горячее, если дашь конечно. И отправлюсь на все четыре стороны. Не отчитываясь и уж тем более не отпрашиваясь.

Коронер встал, надел френч, висевший тут же на прикроватной распялке. Хозяйка дома стояла неподвижно и молча.

— Я понял, — проговорил мужчина, застегивая кожаный пояс с кобурой, — ни воды, ни кофе ждать не приходится. Ладно.