Книга Ло. Дикое сердце, страница 37 – Лолита Моро

— Опять ты! — возмущенный женский голос.

Я уставилась заспанно в экран.

Очень приятной полноты девушка за тридцать стояла, подбоченясь, и тыкала пальцем в толстяка шерифа. Тот уже снял свою грубую коричневую куртку и глядел на стену, ища, куда бы ее пристроить.

— Но, красотуля моя, никого больше в Доме нет. Один только я готов и свободен, — говорил Вильсон, шаря курткой по стене.

Красотуля сердито отвернулась к окну и встала, слегка отклячив попу в пышной юбке.

— Неназываемый! — проворчал толстяк.

И в этот миг изображение потухло. Нашел гвоздь и камеру завесил, догадалась я.

Свидание взрослого дяди с поварихой из «Теремка» ничего интересного не обещало. Я убрала звук почти на ноль и поглядела в остальные комнаты. Ничего занимательного не обнаружила. Тринадцатый номер пуст.

— Ты сочиняешь, душа моя, — пыхтел шериф, — никогда не поверю, что бы в приличном уважаемом заведении подавали жаркое из человечины. Ты сама обманываешься и меня обманываешь…

Звуки поцелуев и вздохи.

— Не хочешь, не верь, толстяк! Говорю, что сама видела. Ты, между прочим, обещал познакомить меня с Грегори Марксом. Он такая душка! Все наши девочки только о нем и мечтают. А вместо этого сам лапаешь.

— Я лапаю⁈ Да я люблю тебя всей душой, моя сладкая булочка! Моя плюшечка с сахаром!

Я поневоле сглотнула слюну. Как он это вкусно сказал! В пустом животе заныло. Молодец, Вильсон! Ловит стряпух на красавчика коронера, тот, поди, и понятия не имеет о сладком гешефте коллеги. А заодно инфу добывает. Вот что значит настоящий спец.

Вильсон и его подруга перешли на язык любви окончательно. Вокруг тишина и ни души. Часы показывали час ночи. Я вздохнула и заметила недоеденный кусок булки и полчашки холодного чая. Я уничтожила еду, выключила свет и звук. Я честно отдежурю тут еще часок и пойду к себе.

Я свалилась со стула. С трудом распрямила заспанное тело и, поминая Неназываемого, побрела к себе в мансарду.

— Предлагаю, коллеги, считать, что среди нас преступника нет. Предлагаю прекратить про себя высчитывать алиби друг друга. Предлагаю перестать тратить время на лишние подозрения и заняться настоящим делом, — голос коронера звучал ясно и холодно в пустом зале Дома Судьбы.

Раздались шаги подкованных каблуков. Грегори Маркс вышел на середину. Белый матовый шлем в руке, очки, байкерская косуха, кожаные штаны.

— Вижу, тебя неплохо взгрели у губернатора, малыш, — подал голос Джонни Голд, — может быть, по старой традиции смазали сапоги золотишком?

— Я не малыш, а офицер Службы Правосудия Империи, — огрызнулся Маркс, — губернатор категорически запрещает частным лицам объявлять награду за голову преступника. Губернская власть сама назначила премию за поимку убийцы.

— Я принимаю ставки, — тут же объявил хозяин Дома. Кто бы сомневался!

Из-за колонны, подпиравшей лестницу, мне совсем не видно, кто сидит в зале еще.

— Что скажешь, Вильсон? — спросил Голди через минуту.

— Само собой, как только станет хоть что-то понятно, — заговорил толстяк, — кстати, Джонни, ты зажал малышке Ло выплату. Не хорошо, не по-джентльменски. Минус тебе в карму и в репутацию.

Что ответил хозяин на справедливый упрек я не поняла. Из-за колонны я плохо видела его угол.

Маркс прошелся по залу и кинул монетку в музыкальный автомат. Заиграл нежный джаз. Кто бы мог подумать, что древняя машина хранит и такие чудесные мелодии. Я попыталась разглядеть остальных участников.