Книга Ло. Дикое сердце, страница 22 – Лолита Моро

— Жалко, что ты такая зеленая, — с сожалением вздохнул Тим, — Маркс тебя изуродовал, гад! Я хотел тебе Кривую слободу показать-рассказать. Что тут и как. Может быть, ты маску медицинскую наденешь, штаны и пойдем? Штаны-то есть у тебя?

Штаны были, а вернее целый комбинезон из синей дешевой ткани. Его выдали мне в интернате при выписке в компанию к башмакам на толстой подошве. Еще у меня был серый теплый платок. Я нашла его на поручне ограждения, когда садилась в космолифт. Наверное, какая-то пожилая женщина забыла. Платок здорово выручил меня в том самом лифте, пошарпанном и холодном. Я вспоминала неизвестную старушку добрым словом. Кожаными шортами и такой же майкой я разжилась опять-таки случайно. За неделю до выписки выходила наружу моя соседка по этажу, она-то и наградила. Мол, ей костюм такой не идет, а у меня ноги ровные. Я отказываться не стала.

Я закрыла зеленое лицо медицинской маской, а голые ноги комбинезоном. И мы с Тимоти отправились гулять. Погода стояла чудесная.

— Жирдяй Вильсон забился с Голди, что ты полукровка хомо верус, представляешь? Так был уверен, что чуть рубаху на себе не рвал. И продулся!

Парень довольно расхохотался. Его всегда радовало, если кто-то садился в лужу или проигрывал. Я заметила.

— Я не полукровка, — уверенно отказалась я, — меня чем только не проверяли.

— А как ты в интернате оказалась? — выдал Тим новый вопрос, счастливо избежав слова «психушка».

— Неужели так интересно? — я, само-собой, откровенничать не собиралась.

— Конечно! Не знаю, как ты, а я впервые встречаю человека без памяти. Вот мне и хочется понять, как такое случается. И не в кино, а на самом деле в жизни.

Тим посмотрел на меня с безоблачной улыбкой простого парня с городской окраины.

— Ничего интересного, — я пожала плечами, — я попала в аварию, очнулась и ничего не помню. Потом из больницы переехала в реабилитационный интернат. Дальше все, как в кино: память может вернуться в любой момент или не вернуться никогда.

— И тебя никто не искал? Никто из близких? — допытывался Тим.

Мы подошли к симпатичному зданию-терему, где располагались магазины, магазинчики, лавки и лавчонки. Уютное место. Ничего подобного в моей новой жизни мне видеть не доводилось. В старой? Да кто ж это помнит.

— Может быть, меня искали, да не нашли. Видать, я отлично спряталась, — я весело рассмеялась собственной шутке.

За пять месяцев в центре психкоррекции каких только вопросов мне не задавали. Наверное, во всей Вселенной не осталось ни одного забытого. Мне здорово там надоело. Как только комиссия признала меня вменяемой, неопасной и работоспособной, я сдернула из интерната, только пятки засверкали. И вопрос, кто этот умелец, что режет девчат в Кривой слободе, занимал меня куда сильнее, чем загадка моего происхождения.

Торговый теремок сразу поймал меня в плен запахами, видами и способами приготовления всяческих съестных блюд и припасов. Я разинула рот, как и положено человеку, история которого началась едва полгода назад. Сырные лавки, мясные ряды, сладкие карусели, самые невероятные фрукты и овощи. Ценник здесь шкалил несусветно. Я с удивлением спросила у Тимоти:

— Почему весь этот шикардос расположен здесь, в небогатом пригороде?

Тот усмехнулся с превосходством: