Книга Искра. Чужая земля, страница 86 – Ирина Савицкая

Она посмотрела канцлеру прямо в глаза и чуть наклонила голову — не в поклоне, а так, будто прислушивалась к чему-то.

— Ваше превосходительство, — сказала она тихо, и в голосе ее появилась новая, странная вибрация, от которой у Лютобора мурашки побежали по спине. — А вы уверены, что Рутгер не предлагал вам больше?

Канцлер дернулся. Едва заметно, но Алиса увидела. Зрачки его расширились на долю секунды — и сжались обратно.

— Что вы имеете в виду?

— То и имею. — Алиса улыбнулась — той самой улыбкой, которой когда-то встречала недобросовестных поставщиков в своем ресторане. — Вы сидите здесь, в этом кабинете, и торгуетесь со мной за земли, которые еще не ваши. А Рутгер, наверное, уже прислал человека. С предложением. С большими деньгами. С долей в будущих прибылях.

Она помолчала, давая словам улечься.

— Я не знаю, сколько он предложил. Но я знаю, что я предлагаю вам нечто большее, чем деньги.

— И что же? — Голос канцлера сел на полтона.

— Правду. — Алиса подалась вперед, и камень на груди вдруг стал теплым, почти горячим. — Чистую, документально подтвержденную правду, с которой вы сможете делать что угодно. Рутгер — убийца. И если вы поможете мне его убрать, вы получите не просто часть земель. Вы получите рычаг. Над ним. Над его людьми. Над теми, кто с ним дружил. Вы будете знать то, что никто другой не знает. А это, — она понизила голос до шепота, — дороже золота.

В кабинете стало тихо. Не просто молчание — плотное, выстоянное, как вода в глубоком колодце. Часы на стене не тикали. Пепел в камине оседал беззвучно. Даже пылинки в луче, пробившемся сквозь тяжелую штору, замерли, боясь нарушить равновесие.

Канцлер смотрел на нее долго. Очень долго. Его пальцы медленно перебирали край бархатного сукна на столе, будто считая нити, из которых соткана ее решимость. Потом плечи его дрогнули. Он рассмеялся — сухо, каркающе, без радости, но и без насмешки. Звук вырвался, как пар из треснувшего котла. Вытер глаза краем рукава. Слезы были не от смеха. От признания.

— А вы опасная женщина, баронесса, — сказал он, возвращая голосу привычную ровность. — Опасная и умная. Редкое сочетание. Обычно одно вытесняет другое.

— Так договорились? — спросила Алиса, не давая ему уйти в философию. Голос четкий. Без дрожи. Как клинок, вложенный в ножны.

— Договорились, — кивнул он. — Через три дня — суд Высокой Палаты. Готовьтесь выступать не как мать, требующая крови. Как свидетель, предъявляющий. Им нужна точность, не страсть. Страсть они спишут на безумие. Точность — на закон.

Алиса кивнула. Поднялась. Лютобор встал следом, бесшумный, как тень.

У двери она обернулась. Не резко. Медленно, давая вес каждому слову.

— Ваше превосходительство. А вы знали? — спросила она, будто речь шла о погоде. — О том, что Рутгер убивает детей. Не моего. Вообще. Тех, у кого нет имени в ваших книгах.

Канцлер замер. Рука, тянувшаяся к перу, зависла в воздухе. Маска чиновника треснула. На мгновение под ней проступило другое лицо — старое, изможденное, с тяжелым грузом молчаливого соучастия.

— Знал, — выдохнул он. Тихо. Без оправданий. — Знал. Но доказательств не было. А без доказательств... это просто слухи. Сплетни. Вы понимаете? В этом городе правда весит только тогда, когда ее можно положить на весы.