Книга Искра. Чужая земля, страница 31 – Ирина Савицкая

Алиса постояла на крыльце, вдыхая лесной воздух, в котором теперь отчетливо слышался запах тех самых синих цветов — сладковатый, чуть терпкий, не похожий ни на что. Потом шагнула в лес, на тропу.

Лева догнал ее уже на середине пути. Вынырнул из кустов, отряхнулся от налипших листьев, потерся о ноги — мол, я с тобой, никуда не делся, просто грелся у печки, ты же не против.

— Ты слышал, Лева? — спросила Алиса, когда они вошли в лесную глубину, где деревья смыкали кроны над головой, пропуская лишь редкие капли света. — Она знает. Про все знает. И не боится. И помогает.

Кот муркнул — мол, слышал, конечно, я ж не глухой, и вообще, я тебе сразу говорил, что здесь все не просто так.

— Странный мир, — сказала Алиса, останавливаясь на миг и глядя на небо, которое снова затягивало тучами. Серые лохмотья плыли с запада, обещая новый дождь. — Странные люди. Но, кажется, здесь можно жить.

Она сжала в руке узелок с грибами и травами — подарок Велены, за пазухой чувствовалась соль, в кармане лежали семена синих цветов, в голове роились новые знания. А в сердце — там, глубоко, куда даже она сама боялась заглядывать, — разгоралось странное, теплое чувство.

Похожее на надежду.

Или на что-то большее, чему она пока не знала названия.

Лева потрусил вперед, оглянулся, позвал ее за собой. Алиса шагнула следом, и лес сомкнулся за ними, пряча тропу, храня тайну, дыша древним, мудрым дыханием.

Впереди была работа. Впереди была печь. Впереди были люди, которым нужен хлеб.

И тот, кто убил ребенка настоящей Искры.

Тот, кто думал, что останется безнаказанным.

Он ошибался.

Эрдария — мир, похожий на наш, но с некоторыми отличиями. Северный Удел, куда попала Искра, находится примерно на той же широте, что и Скандинавия или север России. Но есть и нюансы.

Климат умеренно-континентальный с сильным влиянием холодного моря на севере и гор на востоке. Зимы снежные и холодные, лето короткое и жаркое.

Алиса впервые задумалась о погоде не как о чем-то само собой разумеющемся, а как о враге или союзнике. В ее прошлой жизни погода была просто фоном: дождь — бери зонт, снег — надевай сапоги, жара — включай кондиционер. Здесь все было иначе.

Она сидела на бревне, кутаясь в рваный плащ, и смотрела, как низкие тучи ползут над верхушками деревьев. Лева, как обычно, спал у нее на коленях, урчал и излучал тепло.

— Левушка, — задумчиво спросила она, — а какая у вас тут зима? Я как-то не интересовалась, а надо бы.

Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на нее как на дурочку и снова закрыл. Мол, зима как зима. Холодно. Снег. Мыши под снегом. Чего тут непонятного?

Михай, проходивший мимо с очередной партией камней, услышал, остановился и вытер пот со лба.

— Зима? — переспросил он. — Обычная зима. Морозная. Если печь не топить — к утру околеешь. Если дров не заготовить — сгоришь, потому что придется сжечь все, включая мебель, а потом все равно замерзнешь. Если еды не заготовить — сдохнешь с голоду раньше, чем согреешься. — Он помолчал. — У нас тут каждый год кто-то не доживает до весны. Старики, дети, слабые. Прошлой зимой в соседней деревне пятеро умерли. Двое — старики, трое — маленькие дети. Кормить было нечем.

Алиса слушала, и внутри у нее все холодело. Она думала о своем мире, где зима — это время новогодних праздников, мандаринов и жалоб на холод в подъезде. А здесь зима — это испытание на выживание.