Книга Любовный смайлик, страница 11 – Мира Форст

Это так запредельно, именно с ней запредельно, что, испытав один оргазм, второй, мы идем за третьим. Мира идеально мне подходит, будто кто-то свыше создал ее для меня. Вообще не хочу выпускать из своих рук. Так и засыпаю, крепко прижав девушку к своему торсу.

А утром меня поджидает сюрприз. Открываю глаза, стоит Мире пошевелиться. Все мои настройки теперь на нее настроены. Смотрю на нее ласково. И что же Кошечкина?

— Вы мной воспользовались, Игорь Владимирович? Воспользовались моим неадекватным состоянием? — приподнимается она на локте, придерживая одеяло, чтоб не сползло с груди.

— Я? Воспользовался? — опрокидываю ее на спину, расставляю локти над ее плечами. — Кошечкина, да ты сама согласна была. Так и ластилась ко мне.

— Я? Ластилась? — пытается отпихнуть она меня. — Вы зачем спиртное на корпоратив закупили? Чтобы меня в свою постель затащить?

— Ну знаешь ли…, Кошечкина. Какой корпоратив без спиртного? Да и не была ты в неадеквате. Не ври. Так страстно стонала и кусала губы, когда я трахал тебя.

— Трахал, значит? — полоснуло в незабудковых очах обидой от моей грубости.

— Вот именно, — разозлился и я на нее. — Трахал. И ты, Мира, отлично со мной развлеклась. И мне вот интересно, ты всегда с такой легкостью прыгаешь с члена на член?

Мою правую щеку обжигает звонкая пощечина. Полный оскорбления и сожаления взгляд кромсает меня на кусочки.

— Я все помню, Игорь, что произошло этой ночью, просто подшутить над тобой хотела, — признается она тихо, отворачиваясь от меня. — И я не шлюха, не прыгаю с члена на член. В моей жизни всего-то и было трое мужчин, считая тебя.

В эту минуту я ненавижу себя, ненавижу за то, что погорячился, обидел, обидел девушку, которую меньше всего на свете хочу обижать. Но предпринять чего-либо, загладить, исправить не успеваю, во входную дверь колотят с таким отчаяньем, что я сползаю с Миры, выхватываю из шкафа спортивные штаны и, надевая их практически на ходу, выбегаю в холл, щелкаю дверным замком.

На пороге главбух Лялина. Шуба распахнута, шапка съехала, лицо зареванно.

— Игорь Владимирович, родненький, помогите! — голосит она, продолжая рыдать.

— Женя, что случилось? — кожей ощущаю за своей спиной дыхание Миры, но Лялина в своем плачевном состоянии ее не замечает.

— Коленька. Внучок мой. Пропал.

Когда Евгения Павловна сказала, что потерялся ее внук, я мигом позабыла думать о своей обиде на грубость Игоря. Пропал ребенок. Подобная фраза всегда сжимает горло горечью.

— Проснулась, а его нет, — плакала Лялина. — Думала, он в коридоре. Там уголок детский с игрушками. Во все комнаты постучалась, ни к кому Коленька не заходил. Тогда на улицу побежала. Понадеялась, с горочки ледяной катается, вчера так понравилось ему.

— Жень, а телефон у твоего внука есть? — пытался выяснить Добровольский детали.

Она закивала и заплакала пуще прежнего.

— Не взял. Как поставил с вечера на зарядку, так и лежит телефон на столе.

— А одежда верхняя на месте? — задавал Игорь правильные вопросы.

— Нет. Ни комбинезона, ни сапожек. И ведь как тихо оделся, ничего не слышала. Что же будет теперь, Игорь Владимирович? Как я доченьке-то с зятем признаюсь? Кровиночку нашу потеряла!? Не уследила… Они мне самое ценное доверили… А я проморгала. А если Коленька не найдется? — бессильно опустилась Евгения на диванный пуф.