Книга Измена со вкусом капучино, страница 88 – Ольга Игонина

Как седина? Когда успела. Как волосы не ухоженные, я столько денег и сил на них трачу.

— Я вам предлагаю сделать мелирование, чуть цвета добавим, блики, сияние, как будто на море отдыхали.

Соглашаюсь.

Девушка приносит какие-то мисочки, краски, окислители. Рвет фольгу. И начинается долгая и нудная работа.

Два часа сижу с краской. По лицу Зины понимаю, что результат какой-то не такой, как она планировала.

— А вы какой-то дешевой фигней, наверное, красились? Реакция странноватая. Ну ничего сейчас все исправим.

Смываем осветлитель. Смотрю в раковину, цыплячье желтая пакля лежит рядом со сливом.

Это я сейчас такого цвета? — У меня сегодня свидание, от него зависит моя жизнь, а тут солома на голове.

— Говорю же, хренью всякой краситесь, а потом вот, — разводит руками.

— Какой хренью? Вы с ума сошли, покраска у моего мастера стоит четыре тысячи рублей.

— Ну, сдури можно и голову об забор сломать. Денег с вас берут, а красят дешевкой.

— наносит еще какую-то краску. — Сделаю из вас человека.

Через два часа смотрю в зеркало. Цвет вроде неплохой, но волосы, как пакля.

— И как их теперь уложить, я же с гнездом ходить не могу... - сейчас расплачусь, ком уже подступает к горлу.

— Сейчас, что вы нервничаете. — Чем-то спрыскивает что-то растирает между пальцев, а потом вытирает об волосы ладони.

Берет ножницы и начинает стричь. Вроде и ничего.

— Сейчас укладку сделаю, и будете, как королевишна! — включает в розетку плойку.

— Не надо плойкой, волосы и так сухие.

— Так челочку чуть подкрутим, и будет хорошо.

Начинает аккуратно натягивать волосы.

— Зинуля! — кто-то кричит в дверном проеме.

Эта Зинуля поворачивается.

— АЙ, что вы творите! Больно! — горячая плойка отпечаталась у меня на лбу. За секунду у меня вздувается огромный ожоговый волдырь. — Вы дура! Руки от меня уберите!

— А что ты крутишься? Тебя что тоже Зиной зовут, — начинает на меня орать. — Иди отсюда, придурочная. С тебя три тысячи. И двести рублей мне на валерианку.

— Это вы еще мне должны доплатить, волосы испортила. А с этим что делать, — лоб горит, в зеркале почти Квазимодо.

Выхожу из салона, реву. От боли, и от обиды.

— Герман, — звоню своему ухажеру, — Думаю, нам стоит перенести наше свидание.

Меня изуродовали в парикмахерской. Не знаю, как тебе на глаза показаться.

— Машенька, ну что ты придумала. Никто не может тебя испортить, — голос успокаивающий. — Я хотел в ресторан сходить, но мы можем дома побыть. Еду привезу, потом в кроватке вместе поваляемся, — намек поняла.

Наконец, мир подкинул мне нормального свободного мужика. Он зовет меня жить в свою квартиру, я чуть для порядка поломаюсь и сдамся. Пусть чувствует себя завоевателем. И молодое тело и хороший секс. Не вот это старческое пыхтение, ни физического, ни морального удовлетворения.

Одеваюсь в красивое платье, хорошее бельишко. Жду у окна, подтанцовываю в ритм популярной песне.

Вижу, как останавливается машина Германа. Да, она чуть похуже, чем у Алекса или его папаши, но зато мужик мой. Вытаскивает большой букет сердце упало от счастья.

Встречаю своего мужчину! Своего, — катаю, как драже это слово на языке. Нравится.

— Я в кулинарию заехал, не хочу, чтобы сегодня занималась чем-то или кем-то кроме меня, — целует нежно. Дай мне адрес этой парикмахерской, я ее сожгу к чертям.