Книга Измена со вкусом капучино, страница 82 – Ольга Игонина

— И чем же. Что ваше осиное гнездо разворошила?

Смотрю на реакцию, а ее нет. Все держаться так, будто, то что папа и Людочка любовники никому не известно. Или я сам это придумал.

Какое гнездо. Что ты несешь? — папа орет шепотом.

Забавно, когда тянет устроить скандал, орать и бить посуду, но ты находишься в "приличном " обществе, и у тебя такая репутация, что остается только шипеть.

Поднимаю на него глаза, ох, папа, по острию ты ходишь.

— Какое гнездо? Пап, ты как двух любовниц при живой жене имеешь. Сил хватает обеих обслужить? Финансово получается, я уже проверил. А так с виду и не скажешь, что ты сексуальный гигант. Хотя, мне все равно, кто из вас с кем спит. Это не мое дело. Но в свою семью я вам лезть больше не дам.

— А кто лезет? — голос мамы жесткий, надменный. — Алена тебя в чужой койке застала, как шелудивого кота. Или мы тебя любовницу завести заставили. Ты сначала в своей семье говнецо замой, а потом нам, взрослым людям, мораль читай.

— Алекс, лучше перемолчи, перетерпи, иначе и свою семью развалишь! — шепчет теща.

— Нет никакой семьи. Нет! Просто голограмма.

Кажется, мы все охренели от этой речи. А мама — то права, я первоисточник бед.

Отец тоже в шоке.

— Ты всегда был неразборчивым. Что первая жена, что вторая. Ты на красивую мордашку ведешься, как будто подросток. А нужно башкой думать, как ты потом с этой красотой жить будешь? Яна все грезила кем-то стать, Аленка в своей кофейне пропадает. А сколько мужиков рядом вьется, а ты слепой.

Где же я слышал этот мамин тон. В памяти всплывают обрывки. Когда Яна звонила матери, искала поддержки, а я рядом в комнате был. И вместо понимания и уважения, моя бывшая жена получила взбучку и долгую тираду, что она — предатель, от мужа — защитника сбегает, и дальше куча непечатных слов. Я тогда очень удивился, но почему-то не среагировал.

— А Яна не из-за тебя от меня сбежала? — тут до меня начинает доходить — Мам, ты свою жизнь прожила и мою прожить собираешься?

— И сделаю это лучше, чем ты! Если бы отец тебя не продвигал, не пихал бы везде, так и сидел бы прапором в Мурманских лесах.

Вот это поворот! А мне вашего ничего не надо.

— Рот закрой. И матери не хами. Она, как лучше хочет Мать при любых твоих выходках рядом, а жены сбегают одна за другой.

Да, пап, не умею всех в коллекционировать, в одну коробочку складывать.

Хочу спросить про Машку, но думаю это будет выглядеть, будто я перевожу стрелки на него.

— Мне сорок. Я сам вырос давно. И, папа, — кладу распечатки на стол, — моих финансовых вливаний в нашу семью, и получается, твоих любовниц, больше, чем твоих. Я ж на твои траты и мамины денежку пересылаю. А ты их тратишь на Людочку, Машу, может, завтра еще кто-то появится.

Мать в секунду становится багрового цвета.

— Ты девок своих содержишь? — мама сжимает вилку так сильно, что мне кажется, что она сейчас погнется.

— Мам, ты правда думаешь, то отец завидный любовник? У Людмилы Петровны спроси, думаю, она недавно проверяла.

За нашим столом тишина, слышно, о чем говорят за соседним столиком. За мной сидит семья, у них у дочки день рождения. Ей восемнадцать исполняется. Все выглядят счастливыми. Интересно, все правда или такая же бутафория.

— Ладно, любимые родители и Людочка. Мне пора. Пожалуйста, не лезьте в наши с Аленой отношения, разбирайтесь со своими. Мам, я в четверг заеду. Пап, про Скворцовых помню, костюм уже купил. Людмила Петровна, привет мужу передавайте. И скорейшего выздоровления. Столик депозитом оплачен, ни в чем себе не отказывайте.