Книга Измена со вкусом капучино, страница 64 – Ольга Игонина

Да, милая. Все наладится. У меня теперь не сердце, а пламенный мотор. А хирург какой обходительный. Мне кажется, он тобой интересуется, — хихикает и морщится от боли.

Хочется вывалить всю правду, строить планы на новую жизнь. Но надо убрать все эмоции и нормально все обдумать. Как такую новость преподнести. Может, и не нужна никому эта правда?

Папа быстро устает. Целую его в небритую щеку. Он засыпает, а я выхожу в коридор.

Сажусь на лавку, лезу в телефон. Включаю лекцию по истории кофе.

— Алена.

Поднимаю глаза, передо мной белый в красные маки сарафан.

— Нам надо поговорить.

Бледные сухонькие руки. Седоватый пучок, платок на шее. Стоит, как старушка на паперти.

— Вера Александровна, вы тут зачем? — я была готова увидеть кого угодно, но только не свекровь.

Не могу скрыть удивление.

— Ты нам не чужая. И твое горе я хочу разделить, поддержать тебя. И Николай нам не чужой.

Ага-ага, особенно вашему мужу. Вернее, вернее, ваш муж моей маме ближе, чем все остальные, но вам то откуда это знать. В ответ улыбаюсь, пытаюсь на нее не переносить злость на всю семью.

— Я тебе покушать принесла, вот картошку сварила, котлетки на пару, салатик из капустки. Все без соли, без жарки. Полезное. — голос такой же пресный и безвкусный, как и то, что она принесла.

Протягивает пакет, в нем и правда лежат запотевшие контейнеры с едой. Сверху кусочек хлеба, завернутый в салфетку.

— Ну присаживайтесь, — рукой показываю на скамейку.

Коля как? — берет меня за руку. Ее кожа прохладная, немного скользкая, как будто гладишь морскую гальку.

— Сейчас лучше. Опасность миновала.

— Это хорошо. Будем молиться за него. — Мягко обнимает меня за плечи. Если бы я с ней только познакомилась, то подумала, что это прекрасный, мягкий и душевный человек. Все с точностью наоборот.

— Но вы же не за этим пришли, вряд ли папино здоровье вас сильно интересует.

Вера Александровна отводит от меня глаза, убирает руки, складывает их в замок, шевелит большими пальцами. Меня это отвлекает и начинает раздражать.

— Вы с Алексом, что думаете о будущем? — тяжело вздыхает.

— А что там думать. Я пообещала помочь пройти по социальной и зарплатной „лестнице. Пойду на свадьбу Скворцовых, надену самое красивое платье, буду изображать счастливую семейную жизнь. А потом, я получу развод, — слежу за реакцией. Вижу, как свекровь подрагивает подбородком, пережевывает губы.

— Может подумаете? Вы же еще молодые, помиритесь, — говорит одно, а тело показывает другое.

— Я не загадываю. Сейчас я не готова мириться, закрывать глаза на все, что произошло. Измена с лучшей подругой в мой день рождения — это тройное предательство. Думаете, это так просто отпустить? Если вашему сыну со мной плохо, то зачем нам мучаться? Мы молодые, каждый из нас найдет свою пару и будем жить. — Рассматриваю свои кроссовки, надо их помыть.

— Ален, ну ты же женщина, будь мудрее, гибче, — хватает меня за плечи. Думаю, если бы у нее были силы, она бы меня не хило встряхнула.

— Вера Александровна, вы сейчас серьезно? Вы бы как поступили? — кажется, иду по острию.

Лицо Веры Александровны снова меняется, подбородок и нос становятся острее, глаза уже. Брови нависают.

— Как и сейчас поступаю. Ты думаешь, Павел никогда мне не изменял?